Тяжёлая ладонь провела по волосам, успокаивая. И от этого простого человеческого проявления доброты так защемило сердце, что впору волком выть. Так часто меня успокаивала матушка, когда драчливые мальчишки выкрикивали обидные дразнилки вслед, порой сопровождая глупые слова острыми камушками, которые могли и бровь рассечь, если метнуть с достаточной силой.
Ох и дралась я тогда! Словно дикая кошка, загнанная в угол. Потом они от меня отстали, но сколько синяков и шишек я набила — не сосчитать! — чтобы отвоевать своё место под солнцем. Были бы у меня братья, так, может, и вступились бы... А, впрочем, как знать: отец ведь никогда не защищал, только хмурился и качал головой, когда я приходила с синяком под глазом.
Мечтала я о любимом муже, который бы не велел прятать рыжие кудри под платком, не отводил стыдливо глаза от соседей, словно жена его тёмными богами поцелована. Думалось, Дарен и есть тот, о ком грезила. Да, видно, ошибалась...
И в бреду, охватившем меня, подняла глаза зелёные, затуманенные на высеченное из какого-то неведемого камня мужское лицо.
— Когда великий Велунд ковал твоё бесстрашное сердце, Ингвар, — прошептала, размыкая обветренные губы, — одарил ли он тебя огненной искрой, что спрятал глубоко в груди? Или ты избежал такой участи? — Пытливо продолжала смотреть на мужчину, хотя и сама не знала, чего хочу от него услышать.
Как бы было просто, если бы женщина была подобна бесстрашным валькириям, купающимся в грозовых облаках: им не ведомы страхи и боль от неразделённой любви...
Ингвар ничего не ответил, и я безвольно уронила голову, которую тут же подхватила горячая ладонь, не позволяя коснуться сырой земли. А сердце, в котором мне так отчаянно хотелось найти божественную искру, забилось сильнее. Прижавшись, вслушалась в эту мелодию жизни и провалилась в глубокий, безмятежный сон.
Глава 11
С глазами холодной стали
И лисьими волосами,
С коралловыми устами
И дивными голосами…
— Будешь ещё? — С усмешкой мужчина протянул мясистые чёрные ягоды, и я кивнула, не переставая жевать.
Первое, что я ощутила ранним утром, был не приступ кашля, как ожидала, а невероятный голод, скручивающий желудок узлом, отчего тот жалобно урчал, периодически срываясь на угрожающее рычание. Ингвар задумчиво посмотрел на меня и, ничего не поясняя, скрылся за еловыми ветвями, а после вернулся с пригоршней спелых ягод, которые я не рискнула бы сорвать: уж больно они были похожи на ядовитую лучицу. Заметив мой недоверчивый взгляд, мужчина показательно прожевал несколько и протянул мне.
Больше не мешкая, поспешно поблагодарила и забросила горсть в рот, старательно разжёвывая. Бордовый сок окрасил губы, и я, отчего-то смутившись, провела по ним тыльной стороной ладони, стараясь стереть алые пятнышки.
— Мы почти пришли, Милена... — Мужчина словно и не смотрел на меня: ему, казалось, было совершенно безразлично, что я надеялась отыскать в Лихаборье, будто не он вчера требовал ответов.
Недоверчиво посмотрела на Ингвара, который, очевидно, не собирался облегчать мне задачу и замолчал, размышляя над чем-то.
Короткие чуть вьющиеся волосы, чернее крыла ворона, всё ещё оставались влажными — они падали на широкий лоб, скрывая неглубокие морщинки у переносицы, которые, вопреки голосу разума, хотелось разгладить пальцами.
И что же дальше? Проникнуть в город и уповать на судьбу, которая и раньше мне не особо благоволила, или довериться этому, без сомнения, опасному человеку?
Зелёное свечение вспыхнуло, поглощая далёкий берег Беломорья, на котором, словно чего-то ожидая, стояли мои родители, вглядываясь в бурные воды.
Втянула воздух, решаясь. Пути назад уже не будет...
— Откровенность за откровенность, Ингвар.
Хищно усмехнувшись, мужчина пожал плечами, словно его это не особо волновало. Для человека, который так долго скрывал своё имя, лёгкость, с которой он согласился на моё бессмысленное предложение, заставила меня недоумённо замереть. Если только он не уверен в том, что я унесу его тайну в могилу. Капелька пота стекла по спине, выдавая волнение.