— Почему тебя преследуют люди кнеза? — Выпалила, хотя уже и не была уверена, что стоило затеивать эту игру, из которой мне не выйти победителем.
— Они разыскивают меня за то, чего я не совершал.
Недобро прищурилась, сверля Ингвара взглядом.
— Если мы будем говорить загадками, то никогда не доберёмся до Лихаборья. — Решительно встала, отряхивая колени. С каждой лучиной надежда вернуться домой таяла, превращаясь в далёкий морок.
Мужчина обманчиво медленно поднялся следом и шагнул ко мне, отрезая дорогу к бегству. Казалось, попытайся ускользнуть и стальная хватка тут же сомкнётся на запястье, а может, нервно сглотнула, и на шее. Впрочем, я не выжила из ума, чтобы совершать столь опрометчивые поступки, когда мужчина угрожающе замер, нависая надо мной, как скала, готовая вот-вот обрушиться. В колючих глазах снова зажёгся белый огонь, который разгорался с неведомой силой, становясь всё ярче.
— Когда ты подобралась к костру ловчих, чтобы освободить меня, Милена, я сначала почувствовал твой запах, но не смог понять, что он мне напоминает, потому что его перебивал другой аромат — морских волн. И только когда я смог наконец-то разглядеть тебя, то понял: ты и правда, словно нерпа, недавно вынырнула из морских глубин, ведь как иначе объяснить солоноватый привкус твоей кожи?
Сердце испуганно забилось в груди, но я лишь гордо вздёрнула подбородок, стараясь не выдавать страха.
— На тысячи вёрст раскинулся непроходимый лес, который пересекают лишь горные реки, и больше ничего вокруг.
Мужчина слегка склонился ко мне, будто он и сейчас неведомым образом пытался уловить тот далёкий запах. Но вместо того, чтобы попятиться, тихонько поскуливая от ужаса, я встала как вкопанная и требовательно прищурилась.
— Но, если кругом был лишь лес, то что делал там ты?
Зрачки мужчины сузились, и это лишь подтвердило мою догадку.
— Если я попала туда случайно, то ты хотел там оказаться...
Преступление, которого он не совершал, но в котором его обвинили. И если верить близкому знакомству с кнезом, то, очевидно, именно ему Ингвар желал доказать свою невиновность.
Мужчина лишь кивнул:
— Отдаю должное твоей проницательности, Милена. Я хотел объясниться с кнезом, но шайка наёмников немного задержала меня. — Сглотнула, вспоминая, какая участь постигла за это Янселя и его дружков. — В Лихаборье эту опошлость легко исправить.
Если его не четвертуют на площади... Насколько ужасными должны быть обвинения, чтобы человеку грозило такое наказание?
Мужчина, заметив испуг, промелькнувший в моих глазах, покачал головой.
— Разве что птахи на деревьях не судачат о переменах в семье Остиславов и не проклинают предателя — Ингвара Кровавого, да ты, Милена. И мне хочется знать: почему?
— В чём тебя обвиняют? — До крови прикусила губу, ощущая металлический привкус.
— В убийстве Радима — старшего сына почившего от болезни кнеза, наследника престола Корочар-крепости, который должен был перенять власть, стать надеждой и опорой этих земель, — слова Ингвара были холодными, но о них можно было обжечься, — теперь этому не суждено сбыться.
В голове роились тысячи вопросов, ни один из которых я задать не решилась. К чему? Я не собиралась задерживаться в этом мире, да и помочь было не в моих силах...
— Откровенность за откровенность, Милена, — напомнил мужчина.
"Это как нырнуть в полынью", — глубоко вдохнула, словно и впрямь хотела задержать дыхание, и осторожно, следя за тем, как требовательно сузились серые глаза, произнесла:
— В день, когда мы встретились, я искала дорогу домой, но пока что так и не смогла её найти, потому что путь этот мне неизвестен. Не знаю, как оказалась на этой земле, знаю лишь, что в ночь, когда кровавая луна озарила небо, я сорвалась в море и вынырнула здесь... — Горько взмахнула рукой, указывая на притаившиеся ели, которые тут же согласно зашумели, качая верхушками.
Ну и что теперь? Решит, что я лишилась рассудка или придумываю жалкие нелепицы, лишь бы не говорить правду? Но Ингвар молчал, разве что чуть подался вперёд, пытаясь рассмотреть искорки зарождающегося безумия в глубокой зелени моих глаз.