Выбрать главу

— Не о тех ли людях вы говорите, хёвдинг, что бросились преследовать меня, вскочив на боевых коней? — Прервала Ульфреда. — Если вы предлагаете обращаться за помочью к человеку, разыскивающего меня, то я лучше обращусь к древним старухам, в надежде отыскать крупицы правды.

Хёвдинг тяжело вздохнул и бросил украдкой укоризненный взгляд на Ингвара, но произошло это так быстро, что я засомневалась: уж не почудилось ли мне это.

— Лагнир, не думали ли вы, зачем кнез отправил за вами людей в погоню?

И что-то до ужаса безысходное прозвучало в этих словах, что мне показалось, будто ледяные пальцы неизвестности сомкнулись на моей шее.

— Не знаю и гадать не буду: никого ещё не преследовали в знак доброй воли.

Ингвар, молчавший до этого момента, нахмурился, собираясь что-то сказать, но Ульфред повелительно взмахнул рукой, пресекая это.

— Я не настаиваю, — мужчина вновь улыбнулся, но улыбка вышла какой-то ненастоящей. — Оставайтесь моей гостьей: никто не тронет вас в этом доме и не выдаст кнезу. Сегодня я распоряжусь пригласить местного сказителя и,надеюсь, он сможет поведать то, что вы ищете.

Что было после этих слов, я помнила смутно: всё пыталась поймать взгляд колючих серых глаз, стремясь в них прочесть ответы на свои вопросы, но напрасно — Ингвар оставался безучастен.

Оказавшись в комнате, стянула с себя платье, от волнения путаясь в непривычной шнуровке, и переоделась в простую одежду. Ощущение чего-то неизбежного нависло надо мной злым роком. "Берегиня, — горячо обратилась к покровительнице, — прошу, не оставляй меня. Укажи заблудившейся дочери дорогу домой." Поддавшись внутреннему порыву, бросилась к окну и упёрлась руками в заморское стекло, стремясь выглянуть наружу. "Слишком высоко, — пришла в голову неприятная мысль". Чего хотел на самом деле хёвдинг и о чём умолчал Ингвар? Это можно было спросить только у того, с кем я разделяла ночлег и делила скудную пищу последнию седьмицу...

Но Ингвара нигде не было: вездесущая Ёльна сказала, что он отлучился и больше не отступала от меня ни на шаг. И так к вечеру опротивило мне её постоянное присутствие, что за вечерней трапезой, кусок в горло не лез. Ульфред сказал, что постарается решить всё завтра, но отчего-то мне в это слабо верилось. Похоже, что зря я доверилась незнакомцу — придётся искать другие пути самой.

Перед тем, как погасить лучину, заплела волосы в тугую косу и сняла только мягкие сапожки, которые принесла Ёльна — остальную одежду оставила. Что-то здесь было не правильно, и уверенность, что Ингвар сможет помочь мне вернуться домой, казалась зыбкой — тронь и исчезнет.

Укрывшись шкурой прислушалась к спящему дому — тишина была мёртвой.

Глава 15

Малиновое солнце легло на тканые простыни, обжигая их предрассветными лёгкими поцелуями. Прищурилась и тревожно вскинула голову: полуприкрытые ставни осветило червлёным цветом. Подскочила с постели и босиком подбежала к двери, с силой дёрнув её — заперто. Зашипела разъярённой кошкой и с силой ударила по потемневшему дереву: оно не поддалось ни на дюйм — провела по влажным волосам, отбрасывая пряди с лица — эту неприглядную истину я обнаружила посреди ночи, когда, проснувшись от горячих кошмаров и прислушиваясь к скрипу половиц, прокралась к двери, чтобы проскользнуть к выходу из дома Ульфреда хёвдинга.

Похоже, что здесь меня больше не держали за желанную гостью, раз сочли нужным запереть в комнате, как провинившегося беспомощного ребёнка. Коротко хохотнула: впрочем, так оно и было. Что я сделаю, если сейчас кто-то ворвётся в опочивальню? Начну царапаться и кусаться? Стиснула кулаки так, что полумесяцы ногтей остались отпечатками на ладонях. От бессилия, охватившего меня, хотелось кричать, утопая в крике.

Чувство того, что происходит что-то дурное, не оставляло меня, и ждать, пока произойдёт чудо, я больше не намеривалась: как показала жизнь — это весьма бесполезная затея. Взгляд метнулся по комнате в поисках того, что могло бы мне помочь, но, как назло, кроме пушистых одеял и кувшина с водой рядом ничего не было. Прислушалась к утренней тишине, которая скоро расцветет голосами слуг — нужно торопиться, если я не хочу всю жизнь прожить в клетке.