Перед глазами потеменело: я поняла, зачем это было сказано вслух. Меня продали ради возможности встретиться с кнезом и вернуть его расположение или хотя бы сохранить жизнь. И спасать меня в этом мире тоже никто не будет... кто же захочет перечить кнезу?
В груди разлилась холодная пустота, которая превращалась в чёрную бездонную пропасть, поглощавшую всё хорошее, что было со мной в этой жизни.
Когда же ты придумал это, Ингвар? В день, когда я спасла тебя от разбойников или позже, осознав, что кнез зачем-то преследует перепуганную девицу? Если бы уголёк надежды не превратился в пепел, то, наверное, я заплакала бы, но мраморной кожи не коснулась ни одна солёная слезинка, только зелень колдовских глаз потухла, словно и её могло затянуть в этот сумрак.
— Шевелись, — Тур грубо ткнул меня в плечо, — помни, что кнез велел только лицо не портить: за остальное не беру поруки, если так плестись будешь.
За околицей нас ждали всадники, грозно восседавшие на ретивых жеребцах. Семь-восемь мужей, которые давно перестали быть безусыми юнцами, казалось, успокоенно выдохнули при виде меня и даже перекинулись парой шуток, и хотя, оглушённая своим горем, я не вслушивалась в слова, сказанные ими, но не заметить боевого облачения всё же не могла. Надевать броню в собственном городе и предусмотрительно прикрепить ножны не за спиной, а у бедра, чтобы в случае чего можно было легко выхватить оружие, — весьма странно. Значило ли это, что новоиспечённого кнеза не жалуют или что он не пожелал открыть спину перед сторонниками Ингвара Кровавого?
— Что-то девчонка худосочная больно, — кто-то залихватцки захохотал, — в такой магии ни на грош. Уж не наплела ли чего лишнего эта старуха? Все же знают, что она полоумная.
— Заткнись, Звенко, — грубо оборвал Тур самого молодого из всадников, — это не твоего ума дело. Если так решил кнез, то так оно и будет.
Мужчина обиженно хмыкнул:
— Да я что... я-то и не спорю. Так просто сказал.
Тур бесцеремонно дёрнул меня за запястья.
— Вытяни руки.
Но прежде, чем он успел стянуть запястья крепкой верёвкой, на пороге дома появился кнез в сопровождении хёвдинга Ульфреда.
— Я назначил тебя своею десницею не для того, чтобы ты девок пеленал. Развяжи её, немедленно.
Тур такими же резкими движениями стянул путы:
— Я бы поостерёгся, Богдан. Как бы за нож не схватилась, уж больно злая она.
— С каких это пор ты переживаешь, что не справишься с девкой. Раньше я за тобой подобного не замечал: стареешь? — Со смехом спросил кнез и тут же стал серьёзным. — Но лучше бы тебе не упустить её во второй раз, головой за неё отвечаешь.
Я отрешённо посмотрела на кнеза, который легко вскочил на длинноного скакуна. Его дорогая одежда казалась золотой в рассветных лучах солнца, но всё же под искусно сшитой рубах проглядывалась кольчуга из тонких витых колец. Опасался, значит, идти в дом человека, укрывавшего предателя, но всё же пошёл, сочтя, что цена за это приемлимая.
— Кнез, — пробасил Ульфред, старательно избегая смотреть на меня, — ты так и не дал ответ.
— Пусть живёт, но убирается с моих земель на ваши скудные острова. — Процедил Богдан и пришпорил коня, первым выехав за ворота, за ним потянулись остальные.
В последний раз посмотрела на дом хёвдинга, на то самое окно, из которого торчали лоскутки ткани. Ингвар стоял там же, сцепив руки и крепко сжав челюсти, так что скульптурные скулы казались высеченными из камня. Серые глаза походили на предгрозовое небо, затянувшееся пеленой бури. Злость вскинула голову раненным зверем: "Никогда не прощу тебе предательства, Ингвар Кровавый".
— Запрыгивай, — вернул меня в реальность хриплый голос Тура. — И не думай делать глупости — шею сверну и скажу, что сама навернулась.
Гордо вскинув подбородок, запрыгнула на коня и поморщилась, когда десница сделал то же самое, сжав меня своими огромными лапищами и направляя животное прочь со двора хёвдинга, оставшегося глядеть нам вслед.
Что же... была сказка про дракона, а стала быль. В той правде, что вкладывали у меня дома в эту историю — девица умерла, а здесь стала буревестником, предвещавшим перемены. Как видно, правда бывает разной не только для людей, но и для целых миров. Поэтому самое время мне создавать свою историю... пусть она и не будет похожа на сказку, но раз кнез решился даровать за меня свободу убийце родного брата, то для него это значит многое. Осталось только понять, как с ним договориться и какую цену придётся за это заплатить.