Вездесущий Звенко свистнул, привлекая внимание горожан и прокричал в толпу:
— Боги благославляют кнеза и шлют ему молодую жену! Буревестник с нами!
Люди радостно загалдели — я слышала их крики и смех, сливающиеся в один звон — они беззастенчиво рассматривали меня, перемывая каждую косточку, споря о чём-то и тут же соглашаясь.
Богдан поднял руку, призывая к тишине, и, улыбнувшись, обвёл взглядом притихших людей:
— Сегодня в моём доме праздник: пусть же ломятся столы и льётся медовуха. Радуйтесь вместе со мной, ибо отныне над нами воссияло благословение!
Воинам пришлось оттеснить разгорячённую толпу, закрывая нас от любопытных. Однажды я уже видела подобное — обезумевших людей, которые были счастливы лишь от того, что задобрили богов, и снискали их милость, не принося собственных жертв. Впрочем, зачем, если нужна только одна: безмолвная овечка, идущая на заклание?
— Не отставай, — бросил мне кнез и уверенно пошёл впереди. Мне оставалось лишь поспевать за ним да не отставать, чтобы не ощущать грозный взгляд Тура, сверлящего мне спину.
Богдан перемолвился парой фраз с знатными мужами, вышедшеми встречать нас, что-то резко ответил девушке, дрожавшей как осиновый листок, подле него. Я видела, как она комкала подол росшитого жемчужинами камнями и силилась сказать нечто важное, но Богдан лишь кивком указал на княжий терем, приказывая ей уйти. Чёрные косы, струящиеся по платью, тонкий стан и глаза, полные праведного гнева и моря пролитых слёз, что никак не желали терять припухлость — невеста кнеза, чьего жениха я украла прямо в день свадьбы. Вздрогнув, отвернулась: пусть я того не желала, как не желала и себе подобной участи, но разве объяснишь это красавице-гордячке знатного рода, вынужденной стать лишь второй женой?
Мягкая ладонь коснулась моего плеча — резко обернулась и увидела высокую женщину, смотревшую на меня с какой-то ясностью и сочувствием. По её плечам струилась тёмно-синяя ткань бархатной накидки, скрывая силуэт. Впрочем, и без того можно было понять, что она тяжела, и едва ли не через пару месяцев станет роженицей.
— Меня зовут Ганна, милая. Идём за мной, пока эти стервятники на тебя не налетели.
С облегчением выдохнув, я кивнула, желая поскорее вырваться из этого цветного водоворота. Но не успели мы ступить и шагу, как рядом возник кнез, отодвигая меня за спину, и, готова поклястья, что заметила просыпающуюся лаву в его глазах.
— Не так быстро Ганна.
Женщина вскинула соболиную бровь, словно видела перед собой несмышлёного юнца, посмевшего возразить ей.
— Боишься, Богдан, что я наврежу твоей невесте? Так с чего бы: ведь ты заботишься обо мне и моём сыне — наследнике престола.
— Мудрые слова, — наконец холодно произнёс кнез, — и я хотел бы, чтобы ты не забывала о своём нераждённом сыне, если это вообще мальчик, когда будешь наедине с моей будущей женой.
— Я ничего не забуду, как и всевидящие боги, которым ведомо, кого я ношу во чреве — с достоинством произнесла Ганна, отвечая на скрытую угрозу, и вновь приглашающе взмахнула рукой.
Мгновения я колебалась. Не попаду ли я между молотом и наковальней? Впрочем, быть под молотом — то же самоубийство, что оказаться зажатой между ними двумя. И я пошла за незнакомкой, величественно приблищающейся к терему, словно она была здесь полновластной хозяйкой и ничего не могло изменить этого.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов