Она вышла в гостиную, стараясь идти медленно, с достоинством и ничем не выказывать волнения. Петров, сидевший у стола, отставил рюмку, встал и поцеловал хозяйке руку.
— Что случилось, друг мой? — спросила Софья Максимилиановна светским тоном.
Его лицо было, как всегда, бесстрастным и бледным, но большие чёрные глаза, обычно смотревшие в упор, не мигая, на сей раз упорно не хотели встречаться со взглядом бывшей любовницы. Она почувствовала неладное, сердце-метроном застучало быстрее.
— Что случилось? – повторила она встревоженно.
— Прошу вас, сядемте! — он схватил её за руку, пальцы его были ледяными.
Воложанина опустилась на стул, подумала обречённо: «Изменил!» Петров не сел, а нервно заходил по комнате, не решаясь начать разговор. Остановился на мгновение у стола, опрокинул в рот коньяк, даже не почувствовав его вкуса.
— Случилось ужасное, — сказал он наконец, по-прежнему не глядя на Софью Максимилиановну. — Вашим сыновьям грозят большие неприятности; установлены их связи с бунтовщиками…
— Боже мой! – прошептала вдова. — Они… их…
— Их могут арестовать в любую минуту.
— Но что же делать? Боже мой… Может быть, деньги?.. Всё, что у меня есть… А может, сходить к губернатору, госпожа Флуг меня знает…
— Ни деньги, ни связи, я думаю, тут не помогут.
— Но что же тогда? Что, кто поможет моим мальчикам?
— Я помогу, — глухо сказал Петров, изучая узор на ковре. — Постараюсь во всяком случае…
— Вы? — и тут Воложанина вспомнила, где он служит. — Ну конечно вы, мой дорогой преданный друг! Вы спасете бедных заблудших овечек…
— Постараюсь, — повторил он, — Но я не всемогущ…
— Может, всё-таки нужны деньги? — робко спросила она.
— Не деньги нужны, а доказательства лояльности ваших фрондеров!
— Но как они её докажут?
— Доказывать будете вы, сударыня!
— Я? Почему я? И каким образом?
— Вы будете рассказывать мне о каждом шаге своих сыновей, об их знакомствах, о том, где они бывают – имеются в виду, конечно, не любовные рандеву, а нелегальные сходки, собрания… Будет лучше, если таковые будут происходить здесь, на вашей квартире. Прямо, естественно, этого не предлагайте им, но намекните, что вы, дескать, не возражали бы…
— Господи, но для чего всё это?
— Гм… Для того, чтобы держать нам с вами под контролем связи ваших сыновей с подозрительными лицами и вовремя пресекать эти связи…
— Да, да, вы совершенно правы! Я всегда говорила мальчикам, чтобы они были осмотрительнее в своих знакомствах.
— Итак, сударыня, будем вместе спасать ваших мальчиков, так?
— Да, большое вам спасибо! Вы всё такой же добрый и прекрасный рыцарь!
Она встала, и Петров впервые глянул в её лицо: оно было заплаканным и постаревшим. Ему на мгновение стало жаль эту толстую глупую купчиху, но уже в следующую минуту он пожалел себя: и такая мымра была его любовницей, докатился!
Он откланялся и поспешил уйти. На душе было мерзковато, и он задумал крепко выпить. А когда осуществил задуманное, уснула в груди брезгливость бывшего флотского офицера, ставшего свидетелем жандармского шантажа, и появилась удовлетворённость сделанным. Ещё один агент скоро появится в его обойме – и какой!
Софья Максимилиановна так и не спросила своего любовника о причинах его исчезновения, не потребовала объяснений насчёт участившихся его визитов в дом «этой шлюхи Штерн». Теперь ей было не до этого. В своем горе она даже не заметила, что дала согласие быть осведомителем охранки, агентом внутреннего наблюдения, которому Петров уже и кличку придумал – «Меркурий», бог с таким именем, кажется, имел отношение к торговле…
Через неделю Петров вновь пришёл и деловито потребовал отчёта.
— Какой отчёт? — тихо спросила Софья Максимилиановна.
— О проделанной работе, — внятно произнёс он и посмотрел ей прямо в лицо.
— О чём вы говорите? Я не понимаю…
— А я не понимаю, чего в вас больше – глупости или притворства!
— Вы не смеете так говорить со мной, — прошептала вдова и заплакала.
Петров поморщился, но взял себя в руки.
— Прошу прощения. Но ведь мы с вами договорились: мы оставляем ваших детей на свободе, а вы информируете нас об их революционных связях.
— Я поняла, что вас беспокоит окружение Гриши и Пети. Ведь вы хотите помочь мне уберечь их от дурного влияния…