Увидев, что выступает его старый оппонент, Назаренко весь подобрался. Силин меж тем говорил:
— …И мне понравилось, что товарищ Назаренко впервые за долгое время трезво, реалистически оценил обстановку. Теперь-то он, надеюсь, увидел, чем кончаются призывы «к топору». Тем, что против топоров применяются винтовки и пушки, а в результате мы теряем наших лучших товарищей, а также ранее завоёванные возможности вести легальную работу…
Силин говорил ещё долго, излагая тактическую линию меньшевиков, а в конце выступления ещё раз призвал «товарищей, называющих себя большевиками, воздерживаться от авантюристических действий, которые приведут к новым жертвам».
Поднялся Назаренко.
— Есть такая русская пословица: на обеде все соседи, а пришла беда, они прочь, как вода! Это я о меньшевиках, ряды которых заметно сегодня поредели. К Деду это, конечно, не относится, это наш испытанный товарищ, не раз доказавший преданность нашему делу. Но вместе с тем он мой идейный противник, и раз он меня хвалит, значит, я совершил промах. А промах мой в том, что я начал паниковать, чего делать ни в коем случае нельзя. Обстановка действительно очень трудная, но именно сейчас надо действовать, и действовать активно, как никогда. Надо показать мищенкам, что мы не сломлены, что борьба ещё впереди! Первое, что нам предстоит сделать, – это оформиться наконец организационно, то есть стать единой Владивостокской организацией РСДРП, а в ближайшем будущем создать подобные организации или группы в Никольске-Уссурийском, и Спасском и других городах и селах области. Необходимо наладить теснейшую связь с нашими соседями сибиряками с тем, чтобы оперативно получать документы ЦК, газеты, книги. Возможно, что они же помогут нам и людьми, то есть направят во Владивосток опытных организаторов для усиления партийной работы. И последнее. Вот проект листовки, прошу всех ознакомиться…
Стук камня в ставни заставил всех вздрогнуть. Это Васятка Максименко, бессменный часовой, подавал тревожный сигнал. Минуту спустя кто-то затарабанил в дверь. Назаренко сделал выразительный жест хозяину дома Вахренькову: не спеши, мол, открывать. В комнате началась быстрая молчаливая суета: со стола исчезли листки с записями и появились игральные карты, Сибиряк здоровенной ладонью вышиб пробку из бутылки и разлил водку по стаканам, Починкин принялся накручивать ручку граммофона.
Вахреньков, покрикивая в сторону двери: «Сейчас, сейчас!» — неторопливо зашаркал в сенцы. Он долго ещё там возился с засовами и крючками и ворчал, по давней своей привычке обходясь без глаголов: «Кого там черти?.. Спокою ни днём ни ночью…» Когда он наконец открыл завизжавшую дверь, из раструба граммофона, похожего на гигантский цветок вьюнка, рявкнуло разухабистое:
— Вдо-о-ль по Пите-е-ерской, по Тверской, Я-амской да…
Никто не слушал знаменитого певца, все сидели молча, повернув лица к сенцам и напряжённо прислушиваясь, не раздастся ли там хорошо знакомый многим звон жандармских шпор. Но всё было тихо. Снова взвизгнула дверь, лязгнул засов, и на пороге появился Вахреньков. Объяснил как всегда лаконично:
— Сосед… за табаком…
— Будем заканчивать, товарищи! — заговорил Назаренко. — Поздно. О дне следующего собрания всех предупредим заранее… Починкин, как дела с типографией?
— Наклёвывается вроде одна, Александр Корнеевич. У стрелков, на Эгершельде. У меня там знакомый ефрейтор…
— Возьми текст, попробуй отпечатать штук пятьсот. Не получится – сделаем на гектографе. Да смотри не попадись, тебя ведь ищут, наверное… Ну всё, товарищи, расходимся. Как всегда: по одному, по двое, не спеша. Кто-нибудь позовите со двора Васятку, он в палисаднике…
Васятка пришёл недовольный.
— Чё так долго сёдни?
— Замерз?
— А то нет!
— Ты, может, поэтому и камешек в ставень запустил? А? Чтобы нас поскорее разогнать?
— Ну что вы такое говорите? И не совестно… Я же видел: пёрся к дому какой-то тип! Зря вы, ей-богу… — Васятка обиделся.
— Ну, пошутил, пошутил! — Назаренко обнял паренька за плечи. — Спасибо тебе за службу. Ты здорово нас выручаешь. И знаешь, когда-нибудь тебе за это дадут медаль!
— Вот ещё! Медаль! — возмутился Васятка. — Что я, дворник-стукач или филер какой?
— Чудак! Это же будет нe царская медаль – народная! И дадут её тебе как часовому Революции!
Из донесения ротмистра Петрова в департамент полиции.
«…Во Владивостоке существует несколько отдельных, не соорганизованных ещё между собой организаций партии социал-демократов, деятельность коих направлена, главным образом, к распространению пропаганды в войсках. Местных сил не замечается, и все они питаются литературой, привозимой из Японии, Читы, Иркутска, Омска и Благовещенска, размножая её на гектографе…»