Воложанин не только подписал письмо, но и отнёс его по просьбе Ефима в редакцию. Там он познакомился с журналистом Краевским, которого до этого знал по выступлениям в газете. Краевский был посредственным стихотворцем, но неплохим публицистом, снискавшим себе добрую славу среди владивостокцев статьями о тяжёлом положении городских окраин.
— Воложанин? — переспросил он, пожимая руку Петру и близоруко шурясь. — Я знаю студента Воложанина…
— Это мой брат. Ну так как, напечатаете наше письмо?
— Всенепременно.
— Ну, тогда я пошёл.
— Постойте! Вы сами там же работаете, в порту?
— Да. А что?
— Я слышал, тамошняя администрация нещадно эксплуатирует детский труд. Не могли бы вы написать об этом для нашей газеты?
— Ну какой из меня писатель! — протянул Пётр, но тут же зримо представил себе Васятку Максименко, Антипку Березина и многих других подростков-подмастерий, работающих наравне со взрослыми в военном порту; эти ребята от тяжёлой работы и плохой кормёжки не росли, оставались как бы карликами – с тщедушными телами детей, с хмурыми лицами и натруженными руками взрослых.
Особенно каторжным был труд мальчишек-котлочистов, или, как их ещё называли, котлоскрёбов. Как пушку после стрельбы необходимо банить, то есть чистить её ствол изнутри, так и кораблю после длительного плавания нужно прочистить свое нутро – котлы и трубы – от накипи и нагара. Взрослый человек не пролезет в дымоходную или котельную трубу, поэтому здесь широко применяется детский труд. Пётр не раз наблюдал работу живых «банников», как они, одетые в особую робу – брезентовые мешки с отверстиями для головы и рук, – вооружённые молотками, заострёнными с обоих концов, и стальными скребками, влазят в смрадное и узкое отверстие и, проделав многотрудный, зачастую многочасовой путь по трубе, вылезают из другого конца чёрные как черти из преисподней и падают на палубу от усталости. Мастер поднимает их пинками и бранью и вновь загоняет в трубы: время – деньги!
— …Какой из меня писатель! — неуверенно повторил Пётр, и эта неуверенность была замечена журналистом.
— Главное, что у вас есть о чём рассказать. А красоты стиля пусть вас не волнуют, это для газеты не требуется, — и с напористостью, характерной для всех газетчиков, добавил: — В понедельник жду от вас материал. Договорились?
Пётр рассказал о предложении Краевского Ковальчуку. Ефим горячо поддержал его:
— Обязательно напиши! Я бы и сам это сделал, но ещё слабо знаю порт и людей… Напиши. Надо использовать все формы работы: и нелегальные, и легальные.
Из газеты «Далёкая окраина» от 27 июля 1907 года.
«…Работа в тесных коллекторах за неимением вальцовочных машин производится 12-15-летними мальчишками, которые, получая нищенские оклады, принуждены по пятнадцать часов в сутки лежать в коллекторе и бессменно ворочать трещотку…»
Вскоре после опубликования заметки Воложанина вызвал к себе инженер, тот самый, что некогда пытался премировать его целковым за молодецкий удар по станине нетопыря.
Он долго и недоумённо смотрел поверх пенсне на стоящего перед ним юношу, потом медленно, с непонятной интонацией произнес:
— Так вот вы какой, оказывается!
Пётр, обычно смущавшийся при повышенном внимании к его особе, на этот раз держался уверенно и с достоинством, только слегка порозовевшие скулы выдавали его волнение.
— Но вы, надеюсь, понимаете, — продолжал инженер.— Что на этой операции невозможно обойтись без подростков?
— Понимаю. Пока невозможно.
— Чего же вы добиваетесь?
— Об этом я написал в статье: нужно механизировать труд подростков-котлочистов. А кроме того, сократить рабочий день, повысить жалованье, давать молоко…
— Сократить, повысить… — насмешливо повторил инженер. — Не слишком ли много требований?
— Это минимум! — твёрдо сказал Пётр, глядя прямо в сверкающее инженерово пенсне, за которым не было видно глаз.
— Вон как! А что же тогда максимум?
Воложанин промолчал.
— Я полагаю, что администрация сочтёт эти требования чрезмерными. Это, кстати, и мое мнение.
— В таком случае профессиональный союз военного порта объявит забастовку всех котлочистов!
— А мы их выбросим за ворота! — закричал инженер. — А на их место возьмём других, благо бездельников вокруг шляется тьма!
— С другими будет то же самое!
Инженер с такой силой грохнул кулаком по столешнице, затянутой зелёным сукном, что ручка-вставочка подпрыгнула и упала на пол.