— Садитесь ближе. И тихо. Ты, Сёма, за коридором приглядывай, сам знаешь нюх «шкуры» Семерикова! Ну вот… Значит так, на митинге мы выбрали исполнительный комитет нижних чинов гарнизона, а проще сказать, все вожаки частей собрались воедино. Теперь мы сможем дружно и организованно, не так, как в октябре, бороться за свои права…
— Тьфу ты! — в сердцах плюнул Рублёв. — Я-то думал, они восстание решили подымать, а они очередных орателей-заседателей выбрали! Опять, значит, будете митинговать, из пустого в порожнее переливать!
— Погоди! — досадливо поморщился Степан. — Не сепети, как ты говоришь. Всему своё время. Сначала мы предъявим командованию свои требования, ну а если не выполнят, тогда уж…
— А что за требования? — спросил Дятлов.
Из списка экономических и политических требований, выработанных выборными солдатами и матросами Владивостокского гарнизона на собраниях 7, 9 и 12 декабря 1905 года.
«А). Нужды, которые должны быть внесены как законопроект на рассмотрение будущего Учредительного собрания.
1) Уменьшение срока службы, в армии до 2 лет… во флоте – до 3.
2) Отмена льгот по семейному положению и образованию.
4) Увеличение жалованья (не менее 3 руб.).
5) Увеличение и улучшение мундирной одежды…
6) Улучшение пищи…
12). Устройство собраний для нижних чипов по образцу офицерских.
13) Устроить в ротах школы, библиотеки…
14) Неприкосновенность солдатской корреспонденции…
20) Изменение устава о дисциплинарных взысканиях: отмена тёмного карцера, сажания на хлеб и воду, стояния под ружьём и т. п.
24) Солдаты всех национальностей и вероисповеданий пользуются одинаковыми правами на службе…»
Чем дальше читал Починкин, тем шире и изумлённей раскрывались глаза матросов: требования им казались чересчур дерзкими и невыполнимыми.
— Неужто так будет когда-нибудь? — выдохнул кто-то.
— Будет! И очень скоро! — Починкин поднял голову и обвёл всех твёрдым взглядом, словно отыскивая того, кто усомнился в этом, и снова склонился над листком.
«Б). Нужды, которые были представлены коменданту крепости для удовлетворения.
1) Требовать у г. коменданта крепости освобождения из-под стражи пленных портартурцев, содержимых в качестве свидетелей по делу о беспорядках на Чуркине, и скорейшего окончания следствия. Такое же требование скорейшего окончания следствия высказывается по отношению к арестованным за беспорядки 30 и 31 октября. Ответ ожидается в течение 3-х дней.
20) Уволить в зaпac всех выслуживших свои сроки.
22) Вменить в обязанность гг. офицерам вежливое обращение, не драться и не ругаться.
28) Отменить приказ о запрещении ходить по одной из сторон Светланской ул. и ездить на извозчиках.
34) Не возить воду на нижних чинах…»
Рублёв во время чтения недоверчиво хмыкал, цокал языком, подмигивал – короче говоря, выказывал все признаки скептического отношения к документу. Степан неодобрительно покосился на приятеля.
— И последнее…
«В). Кроме вышеизложенного постановили:
I. Выбрать почётными членами собраний нижних чинов Владивостокского гарнизона г. Перлашкевича, и комитет врачей в лице гг. Волкенштейна, Попова, Гетгофта, Борейша, Гомзякова и Кудринского.
II. Выразить сочувствие пострадавшим жителям во время событий 30 и 31 октября, порицание всем виновникам беспорядков и гарантировать безопасность всех граждан г. Владивостока.
IV. Выразить сочувствие забастовавшим служащим железных дорог и почтово-телеграфных контор и пожелать им скорейшего достижения своих требований.
VI. Выразить порицание:
а) газ. «Дальний Восток» за напечатание статей, возбуждающих население воздействовать силой против мирных забастовщиков (ст. Суйфунского);
в) начальнику Уссурийской ж. д. полковнику Кремеру и начальнику военных сообщений полковнику Ельшину за насилие против мирных железнодорожных забастовщиков…»
— Требования, что и говорить, хорошие, правильные, — задумчиво проговорил кок Тихон Треухов, когда Степан закончил чтение. — Только сдаётся мне, что комендант их даже и читать не станет. Селиванов, говорят, тот ещё фрукт, похлеще Казбека будет…
— А в сам деле, ежели начальство не выполнит их, что тогда? — спросил Дятлов.
— Утрёмся и смолчим! — задиристо поглядывая на Степана, сказал Иван Рублёв.
— Объявим забастовку! — ответил Починкин.
— Забастовку?
— Ну да. Как на заводе… Откажемся нести службу: ходить на строевые в караул, копать рвы и прочее…