Вообще-то это наглость. Просто так я вести их дела не стану. С какой стати? Так не пойдет. И поговорить с ним надо прямо сейчас. Во-первых, он пока что не совсем здоров и ему не до шуточек. Может, и удастся добиться от него хотя бы относительной откровенности. А во-вторых… ну… он же у меня… в гостях. Как бы. Так или иначе, а ему придется проявить некоторое благоразумие.
Я допил виски и отправился в собственную спальню.
В постели Кеса не было. Я лихорадочно огляделся и увидел летучую мышь. Ту самую, белую с черной каймой. Она висела вниз головой на карнизе с перепачканным засохшей кровью левым крылом.
Что он делает? В его состоянии только трансформаций не хватало. Он совсем с ума сошел? Все знают, что такого делать нельзя. Зачем? Какая необходимость?
- Кес, ты что творишь?
Никакой реакции.
А вдруг он уже умер…
- Кес?
Совершенно позабыв о цели своего визита, я медленно подошел к окну, достал волшебную палочку и левитировал его обратно на кровать. Он лежал без движения и чуть слышно посапывал, наглядно демонстрируя этим, что хотя бы жив.
Я снова укрыл его одеялом и подумал, что сделается, например, с Нарси, если она сюда заглянет и обнаружит у меня под одеялом огромную белую летучую мышь. Вместо меня. Скажет: «Допился, Люци, до чертиков, а ведь мы с Севом тебя предупреждали…»
Чушь какая-то. Надо мне тоже спать идти. Я вышел в коридор и заколдовал дверь. Во избежание несанкционированных визитов той же Нарциссы. Или, например, Айса.
Но мне не спалось. Проведя часа два в обществе виски и вчерашних газет, я решил сходить к нему еще раз. Вдруг ему что-нибудь понадобится.
Открывая дверь, я сначала посмотрел на карниз, предполагая, что он снова окажется там, и только потом, ничего не увидев, подошел к кровати.
Пить столько явно не стоило. Никакой летучей мыши я не обнаружил, а вместо этого на моей постели лежала наполовину прикрытая одеялом отвратительная пятнистая ящерица с черными, затянутыми мутной пеленой немигающими глазами.
Я стоял, слегка покачиваясь, и молча на нее смотрел.
«Фэйт, иди-ка проспись, - шепнул мне в уши голос Айса. – Так ведь совсем спятишь, друг мой».
Он, конечно, был прав. Потому что он прав всегда.
Я развернулся и тихонечко ушел, решив дождаться утра. Там видно будет, что с этим делать. В крайнем случае, позову Айса, пусть он решает.
Все как обычно. Год от года ничего не меняется. Слова не нужны. Я сижу у него в кабинете. И молчу.
Он тоже молчит. Просто смотрит. Улыбается. И молчит.
Он опять мне отказал.
- Почему же, Альбус?! Почему?
Он молчит. И улыбается.
Я злюсь.
- У нас явно наметилась позитивная тенденция: Локхарт не умер, а всего лишь сошел с ума. Дайте мне попробовать. Я же не Локхарт.
- Северус, хочешь чаю?
Урод!
Клаусу Каесиду.
Ашфорд.
Ирландия.
04.07.1993
Кес, у тебя нет совести. И не надо мне говорить, что ее нет по определению, и еще какую-нибудь обычную чушь. Их может оказаться сколько угодно, и совершенно непонятно, где их искать.
Альбус.
Альбусу Дамблдору.
Хогвартс.
04.07.1993
Это достаточная причина, чтобы не искать их вовсе. Все равно ведь все не соберешь. Слишком много неожиданностей и… загадок. А я люблю загадки.
Кес.
- Альба считает, что ты можешь быть ему неимоверно полезен в этом деле.
Я прижался к стене и замер.
- Зря считает. Я не одобряю игр с душой, и ему это известно.
Никогда в жизни я не позволял себе подслушивать разговоры Кеса. Но такого я пропустить не мог. Тем более что не позволял я себе этого просто потому, что случая не было. А так бы уже давно… позволил. Вот еще. Это мой замок.
- Он не играет. Это серьезно.
Кажется, Фламель. Но не уверен.
- Это только его мнение. Я в корне не согласен с его концепцией. Он мне рассказывал. Душу нельзя разделить на части механическим путем. Не та материя.
- Ты сам говорил, что разделить на части можно что угодно. Даже атом.
- Ник, ты рехнулся?! Я тебе о…
Точно. Фламель.
- Да шучу я. Что же ты так заводишься от пустяков?
- Альба замучил. Я не стану ему помогать в таком деле. Тем более против Томми.
- Альба считает, что ты так… развлекаешься.
- Как?
- Когда говоришь о том, что не станешь ничего делать против Риддла.
- Я люблю загадки.
- Вот такие ответы и дают Альбе повод надеяться, что в решительный момент ты примешь его сторону.
- Напрасно. И у нас с ним вряд ли сойдутся мнения по поводу того, какой именно момент можно считать «решительным». Он постоянно забывает, кто я такой, Ник.
- Извини, но я склонен считать, что он прав.
- Помешать не могу.
- Противоречивые знания его не собьют, он чувствует, что ты гуманист.
- Мы с тобой вкладываем в это понятие совсем другой смысл, чем он сам.
- Это точно, - усмехнулся Фламель и спросил после небольшой паузы: - Ты так уверен, что Риддл не добьется успеха?
- Он обречен. Изначально. А я не встану на сторону победителей. Альба никогда не сможет меня понять. Я не победитель. В социальном плане. Равновесие нарушать нельзя. Ни при каких условиях. Если я стану побеждать в их склоках, то я начну проигрывать в том, что мне действительно важно.
- Альба считает, что если речь идет о жизнях людских, то любая цена хороша.
- Я не буду участвовать в уничтожении души человеческой ни в каком статусе, сколько бы жизней на кону не стояло. Это абсолютно исключено. Если Альба считает, что ему позволительно уничтожить душу только потому, что он не смог уследить за ее носителем, то это личные проблемы Альбы, Ник. Томми – это его личная проблема. А Альба норовит повесить ее на любого, кто готов на это согласиться. Я не могу одобрить подобного подхода.
- Насколько я понимаю, он много лет успешно помогает тебе решать твою проблему.
- Я никогда его об этом не просил. И никогда на него в данном вопросе не рассчитывал. Альба влез сам, очевидно, надеясь в какой-то степени компенсировать то, что он в свое время не доглядел за Томми. Так что вряд ли я ему что-то должен.
- Ты… не прав.
- Возможно. Но мы ведь с тобой обсуждаем вопрос в целом, а не конкретный случай. Томми обречен, спасти его практически невозможно и помогать его противникам я не стану. Во всяком случае, пока их война не касается меня лично. Альба бывает несколько навязчив, пропагандируя свою мораль, считая ее единственной верной и ничуть не заботясь о том, что она может не совпадать с моей или твоей. Он практически собственными руками развязывает очередную гражданскую войну.
- Не обвиняй его. Ты не проглядел то же самое только потому, что тебе было с чем сравнивать, Кес. Если бы не было Риддла, то еще неизвестно…
- Может, я потому к нему и снисходителен?
- Не стоит сейчас шутить. Я не вижу в происходящем твоей заслуги. Тебе просто повезло, что Альба наступил на те же грабли, идя на шаг впереди тебя. Так что самодовольство твое не имеет под собой ни малейшей реальной основы. Как, впрочем, и любое самодовольство.
- Возможно. Но я и не пристаю ни к кому с морально-этическими вопросами, верно? Я справляюсь сам, попутно еще помогая чуть ли не каждому встречному. Что еще я должен делать?
- Ты не должен отказывать Альбе в просьбе.
- Боюсь, в том, что он задумал, Ник, он найдет во мне противника, а не союзника. У меня есть очень серьезные причины скорее помешать ему, чем помочь.
- Он принял решение и вряд ли его изменит.
- Я тоже. И ты согласен со мной, а не с ним. Станешь спорить?
- Не стану. Я согласен с тобой в… глобальном плане. А что касается конкретной ситуации…