- Не моя...
- Я понимаю, Северус. Кто-то же сделал это для тебя. Кто?
Ага. Три раза.
Но он ждет. Он никогда меня не торопит.
- Мне это принесли, чтобы я был в курсе, Альбус. А я принес вам. Чтобы вы тоже были в курсе. Просто эти – самые четкие из всех, которые у меня есть.
О как!
Подняв на него глаза, я увидел откровенное удивление. Здорово! Его трудно удивить.
- У тебя их много? Ты мог сопоставлять? Значит, ты уверен, что это подлинные воспоминания?
Представить, что Фэйт станет подделывать для меня воспоминания, совершенно невозможно. Вот у него там рябь на самом интересном месте, так я знаю, что он заснул, пока Лорд о своих страданиях вещал. Моему бестолковому любителю шоколада всегда с трудом давались как ночные бдения, так и даже внешняя заинтересованность чужими несчастьями.
Подделка... Не смешите меня, Альбус. Ему лень лишний раз из кресла выползти, а уж несанкционированное интеллектуальное усилие - увольте.
- Абсолютно.
- Ох, доиграетесь вы, ребятки...
Буду надеяться, что он не ясновидящий.
Иначе зачем бы он стал держать в школе Трелони?
В записке к рыбам как-то раз
Я объявил: «Вот мой приказ».
И вскоре (через десять лет)
Я получил о них ответ.
Вот что они писали мне:
«Мы были б рады, но мы не…»
Льюис Кэрролл,
«Алиса в Стране Чудес».
Если бы я не был так занят в те дни внезапно открывшимися возможностями, а главное, их последствиями, то я бы, наверное, лучше запомнил, как Шеф заново строил основательно пошатнувшиеся за время его тринадцатилетнего отсутствия отношения со всеми нами.
Хотя особо ничего не изменилось. Кроме того, что мне даже стоять было почему-то тяжело, и я постоянно норовил опереться на Уола.
- Люци, ты ведь трезвый, в чем дело? – шепотом спросил он меня первые пару раз, а потом уже ничего не спрашивал: просто всегда оказывался рядом.
- Очень удачно, что Фадж не верит Дамблдору и Поттеру, - Шеф, отбушевав, взирал на нас вполне благосклонно. – Так что убивать пока никого не будем.
- Будем так закапывать? – очень серьезно спросил Айс, и Нотт бросил на него быстрый, полный ужаса взгляд.
- Тоже вариант, - усмехнулся Шеф.
Ну что же он с собой сотворил! Смотреть невозможно: голос, прости господи, как у кастрата, смех – с того света веселей было бы, а про глаза и говорить нечего. Будто он все тринадцать лет пил, не просыхая, ему беспрерывно били морду и, между делом, заразили сифилисом, причем сразу в третьей степени. И это он вот в таком виде собирается править миром? Всегда?
Я представил витрины Диагон-аллеи, заставленные вот такими портретами, и мне стало совсем нехорошо. Портретов было много. Большие и маленькие, они сверкали красными глазами и высоким, сверлящим мою и без того больную голову, голосом вещали о своих планах на бесконечное будущее.
- Как только достанем пророчество…
- Да, мой Лорд, - басил рядом со мной Уолли, видимо отдуваясь за нас обоих.
- …покинут Азкабан…
- Кто?! – громко спросил я, мигом очнувшись и испуганно оглядываясь по сторонам.
- Дементоры, - шепнул мне в ухо Уол.
Слава богу, а то я испугался, что Белл.
- Люциус, тебе придется взять на себя Фаджа…
- Да, мой Лорд.
- И, как только дементоры уйдут из крепости, организуем побег моих самых верных слуг. Когда они присоединятся ко мне…
Нет… Только не это…
Я глянул на Айса. Он не смотрел на меня и был мрачнее тучи. Судя по всему, ему тоже не улыбалась перспектива встречи с моей очаровательной сестрицей. И я мог его понять. У него вон какие… И мне опять стало нехорошо. Чтобы отвлечься, я стоял и думал о том, как сильно все изменилось. Тогда, в прошлой жизни, в конце семидесятых, мы были молоды, активны, да и Шеф был другим. Не таким холодным и не таким далеким. Не таким отстраненным.
- …вот так, мои неверные друзья…
Я закрыл глаза.
Видимо, он все-таки обиделся на нас. Значит, рано или поздно он с нами посчитается.
Я думал несколько дней о целесообразности того шага, который собирался совершить. Я уже и вспомнить не мог, когда мне в последний раз было так страшно. Постоянное ожидание беды, отвратительное и тягучее, а не мгновенный испуг. Именно страх, мешающий спать, есть и дышать, который всегда с тобой, сразу и в спине, и в груди, ни на миг не отпускающий, постоянно сидящий в голове и не позволяющий измученному сознанию отключиться даже на время.
Господи, как же я его ненавижу!
Я никому, кроме Айса, никогда не позволял его видеть. Никому, кроме Айса, я не мог сказать «Мне страшно». Никому, кроме, пожалуй… Вот об этом я и думал несколько дней.
И еще о Драко.
Сначала я по привычке считал, что Фэйт с появлением Шефа опять начал очень много пить. Обнаружив, что ни о каком алкоголе речи нет, я здорово испугался. Если он приноровился что-нибудь нюхать или, не дай бог, колоть, то это совсем беда.
Но если бы он что-то колол, я бы непременно нашел следы, учитывая то, как я их искал. Если бы нюхал - я бы все равно почувствовал запах. Ничего такого не было. Но он мог вырубиться на несколько часов без всякой видимой причины, и мы с Нарси, честно говоря, были от этого в сильном расстройстве. Он явно что-то с собой делал. И скрывал это от меня. Он даже прикладывал усилия, чтобы видеться со мной пореже, а при неизбежных встречах начал прятать глаза. Я не настаивал. Как следует рассмотреть его зрачки у меня была возможность каждый раз, когда он терял сознание и заплаканная Нарцисса прибегала ко мне за помощью. Это ни к чему не привело. Он не пил, не употреблял наркотики и ничем не болел. Более того, он сам точно знал, что с ним. Потому что это, во-первых, его самого нисколько не беспокоило, а во-вторых, видимо, выполняло свое прямое назначение – Фэйту было откровенно не до Шефа.
- Люци, ну что я могу сделать?
То есть как? Он что… знает? Всегда знал? И его это устраивает?
- Это очень опасно, - сказал я ровным голосом. – Это же очень опасно, Кес.
- Я понимаю. Но изменить ничего нельзя.
Как это нельзя?..
- Можно, - я уставился на него довольно враждебно.
Значит, он все знал. Всегда знал и ничего не делал. Первый раз в жизни Кес стал мне неприятен. Даже противен.
- Ты знал об этом?
- По-другому быть не могло.
- Тебя не затруднит просто ответить: да или нет?
- Мне никто никогда не говорил об этом, Люци, если ты это имеешь в виду. Но по-другому быть не могло. Севочка, к сожалению, иначе существовать не может, он классический проводник.
- То есть?
- Ну… у него такой склад личности.
- Я не понимаю.
- Вот мы с тобой, Люци, просто стяжатели. Накопители. Всего. Информации, знаний, денег… А Севочка, он проводник. Он не может не передавать то, что у него есть, и через это свою личность. Понимаешь?
Я не мог ответить. Это следовало хорошенько обдумать. Если скажу «да», то надо прощаться и уходить, а если скажу «нет» - он, возможно, еще что-нибудь расскажет. Такое же странное.
- Нет.
- Неправда, - усмехнулся он.
- Я никогда не думал о таких вещах.
- В отличие от нас с тобой Севочка ничего не делает для себя. Он ничего не может оставить себе ни в материальном плане, ни в духовном. Он может только отдать то, что у него есть.
Он хочет сказать, что Айс дурак и у него в голове ничего не держится, как и в карманах? Но это же неправда!
- Я вовсе не имел в виду, что он глупый, Люци, Мерлин с тобой, - усмехнулся Кес, совершенно правильно истолковав мой ошарашенный вид. - Он просто не может не делиться, понимаешь? Ему необходимо отдавать больше, чем он получает. Не то что нам с тобой.
И он подмигнул мне.
Вот тут я кое-что понял.