Поклон. Низкий.
- Благодарю вас, милорд.
И отхожу. Подальше. А потом и вовсе выскальзываю из зала. Потому что вид мистера Люциуса Малфоя не нравится мне все больше и больше. По мере того, как число уже повеселивших Лорда растет. «Нашего Люци» Шеф особо не заставляет, но если поймет, что боится... Айс дергается. Незаметно, конечно. Но мне видно. Чего уж там. Надо меняться обратно, раз он так нервничает.
Потом как-нибудь подсуну ему боггарта. Интересно, чего он так испугался.
Через минуту Айс вылетает из зала, и мы молча почти убегаем в поисках места, где можно переодеть мантии.
На самом деле я своего боггарта вовсе не боюсь. Это Фэйт загнул. Просто он мой. И Лорд... Если увидит у Фэйта такие фантазии… В общем, мы здорово вляпались. Почти.
Фэйт, конечно, последний. Подбородок вперед, грудь колесом… Да, что-то мы явно перемудрили.
Хлоп! Josef Dorfman «The Economic Mind in American Civilization», New York, 1946-1959.
Тишина…
Шипение:
- Ну-ка иди сюда, Север. Сейчас разберемся.
В целом мне наплевать. Пускай разбирается. У нас все в порядке. Мало ли почему у меня первый раз такой боггарт вышел. Может, я его трансформирую, как хочу. И вообще… Но Фэйт перепугался. Причем перепугался… У него есть две формы испуга. Одна паническая, а вторая решительная. Деятельная, так сказать. Со второй – беда.
Вот ведь, как чувствовал...
Я сразу вспомнил про его кольцо. Айс выходит и становится рядом со мной. Держа руку в кармане. Значит, все получится. Боггарт его и не почувствует. Нечисть - она и есть нечисть.
Хлоп! Josef Dorfman «The Economic Mind in American Civilization», New York, 1946-1959.
- Люциус, отойди-ка подальше.
Я делаю два шага назад. Но остальные-то намного дальше.
Хлоп! Josef Dorfman «The Economic Mind in American Civilization», New York, 1946-1959.
- Дальше отойди! – а вот это уже почти бешенство.
Шеф никогда не видел, чтобы у двух взрослых, совершенно разных людей был одинаковый боггарт. К тому же такой экзотический. Я тоже не видел. Никто не видел. Можете мне поверить.
Вот пускай Шеф теперь радуется. Все когда-то бывает впервые.
Я отошел. Далеко.
Хлоп! Josef Dorfman «The Economic Mind in American Civilization», New York, 1946-1959.
- Север, иди сюда. Быстро.
Айс подходит к нему.
- Люциус, теперь ты.
Хлоп! Josef Dorfman «The Economic Mind in American Civilization», New York, 1946-1959.
- Так. Теперь Люциус идет сюда, а ты, Север, выходи на середину.
Вот мы и доигрались. Как же мне это объяснить? Может, сказать, что… Да что тут скажешь? Лорд раздражен. И сильно. Я так и не успел решить, одеть кольцо, заставив несчастную нечисть метаться по залу, или поразить воображение окружающих своими фантазиями. Потому что на самом-то деле, развлечение Шеф придумал совсем не плохое. Мы же не дети, чтобы монстров всяких бояться. Боггарт взрослого человека – это просто сбой в подсознании. С чего бы Фэйту бояться этой книги? Ей, конечно, убить можно, но дело же не в этом. Он ее и так наизусть знает. До сих пор знает. Мы ее самую первую учили. Так что ерунда все это.
Одеть кольцо… или не надо…
- А я тут такую штуку вспомнил… - раздается жизнерадостный голос Фэйта, - Вы когда-нибудь видели, как играют в «кукушку», мой Лорд?
Он идиот… Боже мой… Так и знал, что сегодняшний день плохо кончится.
И оказался прав.
Я всегда прав.
Оценив степень заинтересованности Шефа вопросом Фэйта, я смело надел кольцо. Боггарт Повелителю наскучил.
Лорду не потребуется месяц, чтобы довести правила этой древнейшей игры до логического завершения. Сегодня же сообразит, чем она должна заканчиваться в классическом варианте. Ему точно понравится. Теперь нам всем конец. Однозначно.
Это не жизнь полосатая, это вы зигзагами ходите.
Айс сидит в моей спальне. В углу за кроватью. И его трясет. Если бы так сидел я, он бы напоил меня какой-нибудь мерзостью и уложил спать.
Я гадких зелий не варю. Но чем порадовать насмерть перепуганного собственным бессилием человека, у меня найдется. Будем лечить друг друга в меру своих способностей и сердечных склонностей.
Зачем так расстраиваться? Мы найдем того гада, который стукнул, и убьем его. Какие проблемы?
Я раздумываю некоторое время, чем именно напоить Айса. Потом открываю бутылку шампанского и наливаю бокал.
Выпиваю.
Наливаю еще один. Этот я выпью вместе с ним.
Он не видит. Уткнулся носом в колени. Ему не до меня. Вот и отлично! Минутное дело – долить на треть пустую бутылку спиртом. Теперь наливаю для него. Подхожу. Молча откидываю ему голову назад и заставляю пить. Справившись с дыханием, он поднимает на меня покрасневшие глаза.
- Почему шампанское? Мы уже поминки справляем?
Что за наглость? Я когда-нибудь задавал ему вопросы, чем он меня поит и зачем?
- Я решил тебя отравить. Из соображений гуманности и собственной безопасности.
Пожалуй, не смешно получилось. Во-первых, это его шуточка, во-вторых, она уже заезжена нами безмерно. Ну, ничего. Пусть почувствует, как мило это слушать, когда тебе по-настоящему плохо.
Усмехается. Вот и замечательно. И правда смешно, что кто-то попытается его отравить. Особенно я. Особенно его. Каким угодно способом я могу от него избавиться, но только не этим.
Еще один бокальчик, мой хороший. И еще один.
- А вкус у твоего шампанского действительно какой-то странный…
- Я же говорю, обязательно отравишься.
- Ну, это вряд ли… - медленно выговаривает Айс, потирая колено, - но вкус странный…
Все. Я поднимаю его на ноги и начинаю раздевать. Он не сопротивляется. Ему уже все равно. Пока стоит, правда с моей поддержкой, но взгляд уже бессмысленный. Укладываю на постель. Ботинки, носки, мантия – все прочь. Подняться самостоятельно он уже не сможет. Укрыть потеплее. Вот и замечательно.
А я пока подумаю. Время есть. Идей пока нет, но есть время. Не люблю спешку. Много времени – это отлично.
Я завернулся в плед и поудобнее устроился в кресле, обнявшись с коробкой шоколадных конфет.
И что это меня так развезло от шампанского… со странным вкусом… Я беру с каминной полки пустую бутылку и сразу определяю по запаху, что именно мне все время казалось странным. Медицинский спирт! Вот зараза! Алкоголик несчастный! Но, честно говоря, помогло. И чего я, спрашивается, так перепугался. Явно не ожидал удара с такой экзотической стороны.
Хорошо, что в тот момент перед Шефом стоял Фэйт, а не я. Он только усмехнулся моей кривой усмешкой и произнес: «Конечно, мой Лорд! Это будет замечательно. Я прямо сейчас приступлю к выполнению». И в камин. А я остался. К счастью, Лорд решил, что «у нашего любимого Люци» опять похмелье и отпустил меня. Но если Фэйт, уходя через камин, вынужден говорить «Ашфорд» и добраться домой «с пересадкой» на Тревесе, попутно раскланиваясь с «встречающими», то мне достаточно сказать: «Имение Малфоев», и я уже дома. У него, правда, дома. Да какая разница…
Я оглядываю спальню. Фэйта нет. Вызываю эльфа. «Что угодно, сэр? Очень сожалею, сэр! Хозяина нет дома, сэр!»
Ну не буду же я расспрашивать у эльфов, куда он делся…
Какая же тварь меня заложила? Кто мог знать обо мне столь интимные вещи? Точно не Фэйт. Невозможно. Хотя, если рассматривать с точки зрения его странной логики, то во всем случившемся можно усмотреть даже положительные стороны. Пожалуй, это на него похоже. Он еще год назад говорил, что семейству Эстер лучше перебираться в теплые края. Лу всегда ее уговаривал переехать в Италию, но она не хотела. Я подозревал, что отчасти из-за меня.
Кто еще, кроме Фэйта, мог знать, что Эстер замужем за магглом? И что ее дети-полукровки - сквибы? В принципе, это знали все, с кем я провел детство. Не то, что я кричал об этом на каждом углу, но и не скрывал особо. Мою репутацию в школе ничто не могло испортить. Даже если бы я сам был чистокровный маггл. Все знали, что я увлекаюсь Темными Искусствами. И не только увлекаюсь. От меня как с первого курса начали шарахаться, так это до конца седьмого и продолжалось. Все знали, что я отравитель.