Знать бы еще как.
Айс почти никогда мне не лжет. Я, в общем, тоже стараюсь его не обманывать. Отчасти потому, что это совершенно бессмысленно. Мы слишком хорошо друг друга знаем. Но на этот раз он, убедившись в моей решительности, глубоко вздыхает и начинает вдохновенно оскорблять мой интеллект.
Я слушаю.
И делаю вид, что верю.
Заявить в ответ, что все это вранье от первого до последнего слова, я не могу. Он расстроится. Он ведь старается. И старается для меня, потому что вообще-то лгать не любит.
Умеет.
Но не любит.
Происходящее только убеждает меня, что дела его плохи. М-да... Я так понимаю, что жаловаться Кесу просто поздно. Айс на этой книге уже помешался. Значит, Кес не поможет. Когда Айса охватывает страсть к экспериментальным исследованиям, остановить его практически невозможно.
Беда, на самом деле.
Я вижу, что Фэйт мне не верит. Это неприятно. И противнее всего то, что он не говорит об этом. Он практически перестал меня слушать, как только понял, что я его обманываю, и «занялся анализом». Очень плохо. Что он сейчас придумает, мне все равно не сообразить, а придумает он что-нибудь непременно.
Не пропустить бы этот ответственный момент.
Айс продолжает меня убеждать, что книга не опасна, что, скорее всего, ничего не получится, что ему просто интересно проверить, что Кеса вовсе не обязательно беспокоить такими пустяками…
Я слушаю его и точно знаю – все, что он говорит, надо воспринимать наоборот. Книга – крайне опасна, Айс наверняка знает, как провести ритуалы, чтобы получить результат, Кеса необходимо проинформировать немедленно.
Все ясно. Пусть говорит. А я лучше подумаю, что теперь делать.
Итак. Встретиться с Кесом он мне не позволит. В Ашфорде полно народу, и Айса всегда успеют предупредить. Крис прекрасно знал, куда он меня ведет, да и остальные тоже, когда заставили полтора часа с ними в маджонг играть. Ничего у меня не выйдет. Кес отменяется. Придется рассчитывать только на себя.
Айса можно отвлечь. Теоретически. Если заинтересовать чем-то более важным. По его мнению – важным. Но ничего такого мне все равно не придумать. Не стоит и пытаться.
На Айса, пожалуй, некоторое влияние имеет Белл. Но она-то как раз и втравила его в эту историю. Думает, он станет ей Шефа возвращать. Да никогда в жизни он не станет этого делать. К тому же, я тут подумал, пока Айс нам читал, и пришел к выводу, что он изначально всех нас водил за нос. В этой книге говорится о мертвых. А в смерть Лорда никто не верит. Метки-то на месте. Их стало почти не видно, но они есть. Иногда становятся ярче, иногда пропадают совсем, но они… живые. И о чем это может говорить? О том, что искать Шефа среди мертвых как минимум бессмысленно. Авроры ведь тоже ищут. Только среди живых, естественно. Так чем мы хуже?
Может быть, стоит попробовать договориться с Белл? Она же умная женщина. Если я объясню ей, что Айс тратит наше время на ерунду, то, возможно, она согласится мне помочь. Она ведь тоже не хочет, чтобы у него были неприятности. У меня сейчас есть что предложить ей взамен… но об этом я еще подумаю…
- Хорошо, Айс. Я все понял и к Кесу больше не пойду. Ты доволен?
- Вполне. В следующий вторник собираемся в то же время. Белл торопится.
Ладно, с Фэйтом я еще успею разобраться. А вот что с остальными делать? Они ведь серьезно собрались заниматься этой глупостью. Конечно, провести ритуал так, чтобы ничего не получилось, проще простого, но они тоже не совсем идиоты. Нотт точно с мозгами. А если Белл заподозрит, что я придуриваюсь... плохо мне будет, чего уж там. Не люблю, когда она на меня злится.
В принципе, можно попробовать что-нибудь из этой книги… воплотить. И потренируюсь заодно. «Врата», конечно, им не по зубам. А пустячок какой-нибудь материализовать... Почему бы и нет?
Брожу среди кипящих котлов и наблюдаю за своим факультетом. Мне даже становится интересно. Такие забавные. Во всяком случае, намного забавнее других детей. С остальными все ясно, а вот мои змееныши... что-то в них есть.
Слизеринцы – хозяева своей жизни. Они сами выбирают. Их не смущает понятие совести – у них ее нет, не останавливает общественное мнение – им плевать, никогда не помешает дружба – они не дружат, не собьет с пути любовь – они не любят.
Недавно я решился изложить эти соображения Фэйту. Он вылупил глаза:
- Ты совсем с ума сойдешь в своей школе, Айс! Такая ерунда! Слизеринцы лучше всех!
Я даже на него не сержусь. Я уже давно перестал воспринимать его серьезно.
Когда?
Не помню.
Но давно. Очень.
Может быть, с момента первой истерики.
Нет, ну это ж надо. «Совести нет». Есть, конечно! Просто понятие совести у всех разное. А остальное вообще ерунда.
Общественное мнение – очень важно. Что бы я без него делал?
Про любовь не скажу. Как-то не встречалось особо... Глупо.
А вот «не дружат» мне понравилось. Очень смешно. Ладно. Условно будем считать, что у нас с Айсом «взаимовыгодное сотрудничество». Уже двадцать лет скоро. Как сотрудничаем. Взаимовыгодно.
Вот и отлично. Если ему так больше нравится... Только в связи с этим мне интересно, как, например, насчет Эйва? Там что? Сотрудничество? Взаимовыгодное? Угу. Три раза.
Слизеринцы, конечно, не дружат. Зато Гриффы дружат. Вон Поттер додружился. Может, третий его «друг» тоже к этому делу руку приложил? Друзья называется.
А мы всех своих вытащили. Даже не только своих, но и «чужих» случалось. В том списке, который мне Айс диктовал, было несколько фамилий, которых я вообще никогда не слышал. Мне не жалко. Какая разница, десять человек под моим «Imperio» ходили или пятнадцать. Вот так. А идейным вдохновителем этого «вытаскивания» был Айс. Который «не дружит». Чтобы ему «не помешали». Прелесть какая!
Конечно, мы не дружим. Дурацкое слово. Это сильнее дружбы. Это клановость. Это в крови.
Вот ведь Айс - умный-умный, а иногда такое скажет...
Странно даже.
- Северус, вчера Крауч собирал внеочередное заседание Уизенгамота…
Дамблдор смотрит на меня выжидающе. И что он хочет, чтобы я сказал? Что я рад? И за Крауча, и за заседание, и за их дебильный Уизенгамот? Он действительно считает, что мне есть до всего этого дело?
- Я вас внимательно слушаю, господин директор.
- Привозили Каркарова. Крауч пообещал ему освобождение в обмен на информацию о скрывающихся сторонниках Волдеморта.
Меня передернуло. Что за дурацкая привычка - называть Шефа этим кошмарным именем! Я за столько лет уже почти привык к «Томми». Это хотя бы его настоящее имя, а не набор режущих слух звуков.
Дамблдор смотрит на меня и молчит. Ну, давай помолчим. Молчать – не разговаривать.
Зачем он делает эти паузы? Хочет проверить, стану ли я нервничать? Видимо, уже можно начинать. Раз он позвал меня и рассказывает о заседаниях в Министерстве, значит, будет в его рассказе что-то, непосредственно меня касающееся.
Но спрашивать не стану. Давай уже, собирайся наконец с мыслями и излагай. Я никуда не тороплюсь.
- Он назвал твое имя.
- И для кого это стало новостью?
Усмехается. Ну-ну… Неужели он просил зайти к нему с единственной целью - лишний раз напомнить, что поручился за меня. Не может быть. Это совсем не его стиль. Очевидно, эта мразь назвала не только мое имя. Вот в чем дело! Так мы вроде бы все «раскаявшиеся». Называй, не называй… Неужели Краучу все-таки позволят пересматривать дела?! Не может быть. Совершенно невозможно… Макнейр! О, черт! Фэйт с ума сойдет. Он уже успел пристроить своего приятеля-лавочника на работу в Министерство. Палачом. Я так смеялся, что Фэйт даже обиделся. Ладно, придумаем что-нибудь…
- Почему ты никогда не говорил мне про Роквуда, Северус?