— Не брал я! Не брал! Оно на земле лежало! — орал ребёнок, пытаясь вырваться из рук мужика в кольчуге.
— Маленький проныра! — сказал тот. — Ты его стибрил, и не смей отпираться.
— Пусти! — вопил пацан.
— Заплати за яблоко, голодранец! Тебя предупреждали, чем это кончится.
— Не возись с ним, — сказал второй. — Делай, что нужно, и пошли.
— Не надо пальцы! — громче прежнего завопил мальчишка, и до Алана дошло, что эти двое собираются отрезать ему мизинец. Он решил вмешаться.
— Почтенные, сколько вам должен этот мальчик?
— Ты откуда взялся? — спросил мужчина, оглядев его. — Кто такой?
— Мимо проходил, — ответил Алан. — Я заплачу. Отпустите его.
Стражник поднял брови.
— Ладно, — скучающе ответил он, — пять красных монет.
Алан сделал себе только серебряные.
— Этого хватит? — и он протянул мужику горсть крупных монеток. Тот уставился на него в изумлении.
— Он что, твой сын?
Мальчишка переводил взгляд с одного на другого. Он был худым и смуглым, чёрные волосы стояли дыбом, а рваные штаны были сделаны из мешка. Действительно голодранец, иначе не скажешь. Но глаза у него были потрясающие: льдисто-голубые, пронзительные и умные.
— Хватит, — ответил первый и швырнул мальчика прямо ему в руки.
Когда стража скрылась в толпе, мальчишка повернулся к Алану и поглядел на него без страха, с живым необидным любопытством.
— Яблоко стоило всего одну красную монету, почему ты отдал им столько?
Алан пожал плечами.
— Мне без разницы, — ответил он.
— Ты воин? — спросил мальчик, потирая шишку на лбу.
— Нет.
— Почему ты мне помог?
— Просто так.
— Ты что, богатый? — улыбнулся мальчишка.
— Вроде того, — кивнул Алан.
— Ты из дворца, да? — продолжил допрос мальчик.
— Нет.
— А-а-а, — многозначительно протянул мальчик, — значит, ты странник.
— Ага, — кивнул Алан. — Тебе нечего есть? — в свою очередь спросил он. — Держи.
И протянул оставшиеся деньги. Мальчик растерянно взглянул на неслыханное богатство.
— Не могу взять, — нахмурился он. — Они подумают, что я украл.
— Это верно, — согласился Алан. — Тогда покажи мне, где можно переночевать — и мы вместе поужинаем. Добром за добро.
Мальчишка обрадовано улыбнулся.
— Идём! — он схватил Алана за руку и потянул за собой. — Я покажу тебе отличное место, там тихо и спокойно, и царствует спасительная тень.
Они пробрались через рынок, и мужчина купил как можно больше разных вкусностей. Он видел, что у мальчика сияют глаза и слышал, как урчит у него живот. Судя по худобе, пацан ни разу в жизни не наедался как следует…
Они миновали полгорода, когда, наконец, добрались до небольшого дома вблизи причалов. Мальчик провёл Алана через калитку, и оказалось, что внутри, во дворе, очень уютно. Там был сделан маленький фонтан, выложенный голубой мозаикой, в углу росло кривое деревце, дырку на стене закрывали лианы каких-то растений, а в узком оконном проёме стояли потрескавшиеся глиняные горшки с ярко-жёлтыми пахучими цветами.
— Хорошее место, — одобрил Алан.
Мальчик махнул рукой.
— Не сравнится с королевскими садами, — сказал он. — Эй, Фадр, у нас гости!
Дверь в дом медленно открылась, и на пороге появился старый-престарый дед. Он стоял криво, и держался сухими пальцами за косяк.
— Ого! — сказал он.
Алан быстро подошёл к нему и помог доковылять до столика возле фонтана. Старик удивлённо поднял косматые брови.
— Храни тебя бог, — сказал он.
— Он мне жизнь спас, — сказал мальчик, — а я его обещал на ночь где-нибудь устроить.
— Вот и хорошо, — ответил старик, — только нам угостить тебя нечем, благородный странник. Я сегодня, Махунг, ни одной рыбы не поймал, — признался он, и борода его затряслась.
— Всё нормально, — поспешно сказал Алан, ощущая странную горечь во рту. — Вот, возьмите.
И он положил на стол свою сумку, доверху набитую едой. Махунг живо разложил на столе купленные продукты, и дед уставился на Алана, как на невиданное существо.
— Почему? — спросил он.
— Вы хотите есть, — раздельно произнёс землянин, — а у меня много еды. Я не жадный.
Мальчика не пришлось долго уговаривать. Он поставил возле стола ещё два стула, принёс деревянные тарелки, нож и чашки. Ловко нарезал неизвестные фрукты, разломил лепешку и первый кусок дал старику, второй Алану, последний — самый маленький — взял себе. Алан сел за стол, немного смущенных их взглядов.