Кристиан не хотел домой. Ему нравилось путешествовать. Он легко узнавал новое, расширял Промежуток и видел, что тот выращивает для него все новые камни. Они вылезали из песка и приглашали к себе, иногда даже разговаривали вслух. Чаще всего у каждого камня было свое собственное слово, и Кристиан обнаружил, что может двигать их, как ему вздумается. Он расположил самые важные миры по кругу, поместив темный камень Земли в центре. Впрочем, возвращаясь в Промежуток, он находил некоторых упрямцев далеко от того места, где оставил их в прошлый раз. Особенно подвижным был камень, открывающий красивый мир, который штурман посетил сразу после мира капель. Он никак не мог устоять на месте, бродил по пляжу и даже купался… Был и ещё один занимательный камушек. Он потрескивал и разбрасывал снопы тонких молний, но, к сожалению, оставался закрытым. Однако самым странным штурману казался огромный черный камень, торчащий из воды. Он был молчалив и недоступен, и не позволял подойти к себе ближе, чем на пашу шагов, создавая плотное, невидимое защитное поле.
Однако с ним, как и с остальными, можно было говорить, но только душой. Кристиан не сразу догадался, как это делать лучше всего, но когда понял, то уже не видел преград. Промежуток открывал в путешественниках особую энергию, помогающую говорить с мирами. Силу говорить с камнями нельзя было потребовать или купить, но её можно было заслужить. Промежуток взращивал её в каждом страннике бережно и упорно, помогая учить новые чувства и слова, расширяя границы памяти и разрушая преграды. И Кристиан доверял Промежутку, понимая, что он, как и Бури, будет беречь его и всех остальных ребят.
Устав от перемещений, штурман задержался в одном из миров, в спокойном, тихом городке на берегу большой реки. Шмыга и Царапка к тому времени превратились в полупсов. Они привыкли к прогулкам, сидя у Кристиана на плечах, бегали за палками, нося их в зубах, но при этом умело охотились на птиц и мышей, как настоящие коты.
Кристиан сидел на городском пляже и терпеливо наблюдал за котятами, использующими его ногу как дерево. Они по очереди забирались наверх, цепляясь острыми коготками за штанину, непременно устраивали драку на колене и шлёпались вниз. Убегали прочь, к мелким речным волнам, на которые вдохновенно шипели, и непременно возвращались. А потом всё повторялось. Шмыга был более ловким, Царапка — более сильным. Он так разошёлся, что в боевом угаре вцепился брату в хвост, и тот запищал.
— Полегче, дружок, — сказал Кристиан, подхватывая котёнка под пузо и забирая к себе на грудь. — Так ты ему морковку откусишь.
Позади раздался чей-то весёлый смех, и Кристиан вывернул шею, увидев сидящую на яркой подстилке девушку. На вид ей было не больше шестнадцати лет.
— Забавные у вас котята, — сказала она.
— Это я у них забавный. Игровой комплекс для всяческих забав.
Девушка снова рассмеялась.
— Сколько им?
— Четыре месяца, — ответил Кристиан, выдирая из волос Шмыгу.
— Такие оболтусы!
— Ещё какие.
— Котята похожи на породистых, вы их не в питомнике покупали? — спросила девушка.
— Я их не покупал, — ответил Кристиан. — Я их подобрал и теперь хочу найти им хозяина. Или хозяйку, — улыбнулся он.
— Можно я поближе на них посмотрю? — попросила девушка.
— Конечно, — ответил он.
Она поднялась и подсела к Кристиану, и мужчина тоже сел. Шмыга и Царапка тут же подскочили к девушке и залезли под её длинную юбку.
— Ай! — расхохоталась она. — Мелкие, вы меня щекотите!
Она ловко взяла Царапку на руки, и он принялся вдохновенно грызть её палец.
— Боевое котище! — сказала она, смешно хмуря брови. — Страшный зверь, ты мурлыкать умеешь? — и она, уложив котёнка к себе на колени, пощекотала ему мохнатое пузико. Царапка сразу втянул коготки и обхватил мягкими лапками её худое запястье. — А ты? как его зовут?