— Если мы туда плюхнемся — нам крышка, — сказал Ин Че.
— Странный ветер, — повторил Кёртис.
— А что будет? Нас засосёт? Расплавит? Расчленит? Расплющит? — начал перебирать Олан.
— Скорее расплавит, — сказала Ката. — Точно никто не знает, но, сев, назад уже не поднимешься.
— И многие так сгинули? — спросил Олан.
— Многие, — кивнула Ката.
— А где тогда останки? — нахмурился Анут.
— Их не находят. Что упало — то пропало, — усмехнулся Ин Че.
— Сядьте на места, — приказал Олан, когда их встряхнуло. — Ката, тебя тоже касается. Ин Че, поможешь?
Парень тут же занял кресло рядом с ним, остальные хорошенько пристегнулись.
— Ветер на подобной высоте? — нахмурился Кёртис.
— Мы с курса сбились, — пояснил Ин Че.
— Это бред какой-то! — возмутился Олан. — По приборам всё нормально, а чувствуешь себя как у слона… за пазухой.
— А кто такой этот слон? — подала голос Ката.
— Это такое крупное млекопитающее с хоботом и большой серой попой, — пояснил Олан.
Все рассмеялись. Ин Че сосредоточился на управлении. Самолёт вёл себя как-то странно. Он кряхтел и покашливал, как будто словил простуду. Ин Че не понимал, почему он издаёт эти странные звуки. И вдруг…
— Олан, самолёт снижается, — сказал он. — Я пытаюсь… Это что за белиберда?.. — вырвалось у него. Прямо на лобовое стекло шлёпнулось нечто склизкое и расплывчатое, но при этом зубастое. Оно хищно оскалилось, издавая клацающие звуки.
— Какой-то недружелюбный слизень, — сказал Олан. — Сейчас. — И он включил дворники. Слизня смахнуло, но на его место тут же шлёпнулся новый.
— Ой, мама! — послышался голос Каты. — Это что за гадость с неба падает?
— Это зубастые студни, — отозвался Ин Че.
Он легко шутил, но волноваться определённо было о чём. Когда на стекле сидело уже с десяток таких слизней, дворники о них сломались.
— Чёртовы ошмётки! — выругался Олан. — Они нам самолёт испортят!
Самолёт взвизгнул и рванул в сторону.
— Держи штурвал! — сказал Олан и встал с места.
— Ты куда? — напугалась Ката.
— Не дёргайся, глупая! Я остановлю время и почищу самолёт.
— Это опасно, Олан, — сказал Кёртис.
— Иного выхода нет. Или вы хотите сбежать в Промежуток? — и он, не дожидаясь ответа, открыл люк.
Ин Че не видел, что происходило за его спиной, он пытался держать самолёт как можно ровнее. Однако взволнованные голоса до него долетали.
— Что-то его не видно, — это Ката. — Вы его видите?
— Здесь он, с этой стороны, — это Анут.
— Ох, какого же пня… Олан! — это Кёртис.
— Мамочки! Олан, миленький, держись крепче! — со всхлипом крикнула Ката.
Ин Че вздрогнул, увидев пилота прямо перед собой. Олан начал отдирать слизняков от стекла, яростно ругаясь, и вдруг один из них вцепился ему прямо в плечо, присосался, как пиявка. Олан сжал зубы, руки его разжались на мгновение…
— Кёртис! — заорал Ин Че.
Кёртис прыгнул на его место, а Ин Че рванул в сторону люка. Он успел увидеть, как побелела Ката, но времени успокоить её не было.
Он сумел подхватить Олана у самой земли, и тот едва не сломал ему спину: разница в весе у них была порядочной. Тяжело взмахивая крыльями, Ин Че попытался подняться выше, когда почувствовал, что к нему прицепилось сразу несколько слизней. Он ощутил, что в него медленно вгрызаются, и накренился, пытаясь скинуть липких засранцев, но всё было без толку. Олан беспощадно выдирал их из его перьев, и Ин Че шипел от боли. Ему было трудно лететь с такой ношей, к тому же он вдруг понял, что слизни присасываются к ним с определённой целью. Они хотели крови.
Их спас Кёртис. Он подвёл самолёт так близко, как только мог, и Ин Че услышал глухие хлопки. Ката и Анут хладнокровно отстреливали слизней, не давая им подобраться к нему и Олану. Ин Че набрал скорость, поднялся на один уровень с самолётом, развернулся и влетел в узкий проём, едва не перебив крылья. Анут тотчас захлопнул люк.
— Гони к чертям собачьим! — слабо простонал Олан. — Эти мерзавцы нас как консервные банки вскрыли…
Ин Че почувствовал, что у него идёт кровь и скосил глаза — Олану тоже досталось, и Ката, всхлипывая, дрожащими руками нащупывала под сиденьем аптечку.
— Синоптики не обещали нам осадков в виде слизней… — успел усмехнуться Ин Че и потерял сознание…
…Шанталь была благодарна Оде и остальным за поддержку и дружеское ненавязчивое участие. Владрик же превратился в вечно хмурого настороженного ворчуна.
— Надо было стразу сказать мне, когда почувствовала неладное! — возмущался он. — Чего ты молчала?