— Нет, ему и так хорошо, — сказала я и почувствовала, как Алеард сжал мою руку.
— Мечты не всегда сбываются, — рассмеялся Кристиан. — Но я дождусь твоей короткой стрижки, будь уверен!
Алеард хмыкнул, но ничего не ответил.
— Ребят, а что насчет собаки и камня? — вспомнила я.
— Бури сказал следующее: Дух — переносчик, Хранитель — баланс, Камень — связь, Дерево — память, — ответил мне Алеард. — Мы предположили, что Дух — это тот самый пёс, а Хранитель — сам Бури.
— Тогда всё немного прояснилось, — улыбнулся Кристиан. — Кстати, ребят, раз уж мы здесь собрались, — добавил он многозначительно, — я вам ещё кое-что покажу.
Алеард вложил наши ладони в руку Кристиана. Я прикрыла глаза и увидела перед собой Бури.
— Я слышал, как вернулось время, — говорил он. — Время можно услышать, если захотеть. Сплетутся воедино голоса, и песня эта будет про вас. Трудно удержать время, особенно в начале Цикла. Промежуток будет помогать вам в этом. Спешить нельзя, спешка не приводит ни к чему хорошему. Вы должны понимать, что способны управлять временем, но не торопите его. Вам предстоит узнать себя через реальности. Говорите с камнями с осторожностью и уважением, говорите сердцем и душой. Я знаю, что будет, но сейчас не имею права рассказывать об этом. Вы все часть меня, но каждый отдал столько себя, сколько сам захотел, и от этого зависит, сможем ли мы объединить усилия и достигнуть цели.
Видение прервалось, и я открыла глаза. Кристиан хмыкнул.
— Вы чего-нибудь поняли?
Капитан нахмурился.
— Бури не говорит загадками, он говорит, как умеет. Насчёт миров понятно, остальное… Что за цель, о которой он говорил?
— Это меня и волнует. Может, цель — это каждому из нас достигнуть своей цели? — задумчиво сказал Кристиан.
— Или его слова нужно чувствовать, а не понимать, — робко предположила я.
— Да, — кивнул Алеард. — Скажи, что ты почувствовала, Фрэйа?
— Время, — ответила я, наконец-то свернув в нужном направлении. — Обещание будущего. Что-то отчётливое, но доселе неразгаданное, заполненное страстью и настойчивой жизнью, нечто трепетное и ранимое, то, что нужно беречь. Я как будто слышала в его словах музыку, созданную иными мирами. Бури пропитан ей, и мы вскоре станем такими же. Как это назвать? Магия, может быть. Он зовёт нас в путь, я чувствую властность его слов, их настырную необходимость. В голове копошатся какие-то запутанные видения. Если мы сплетем мысли, возможно, увидим целостную картину…
Они кивнули. Я закрыла глаза и постаралась расслабиться.
…Кто-то подходит к окну, кто-то, чьими глазами мы видим происходящее. Человек отодвигает занавеску из тумана, и за ней соединены два куска огромного мира. Одним глазом мы наблюдаем мир слева, другим мир справа. Человек выплывает по воздуху через окно, он идёт по границе, не спеша выбрать какой-то из двух миров. Кажется, они похожи, но это не так. Сходство их фальшиво, и место их соединения — это жуткий разлом, залитый густой чёрной неизбежностью. Наконец человек шагает в сторону и оказывается в окружении трёх десятков других людей. Земля вздрагивает, и небо осыпается вниз. Человек останавливает цветные осколки, и стоящие рядом помогают ему. Их лица полны решимости, и острые куски неба растворяются под их взглядами. И вдруг мы замечаем, что из другого мира, из-за границы, выходят ещё люди, и с ними нечто странное. Большое и чёрное, жутковато вопящее, пропитанное страхом. Оно минует разлом… А потом мы слышим дыхание: глубокое, спокойное, и, отлетев в сторону, наконец-то видим того человека, внутри которого сидели. Это высокий парень с длинными чёрными волосами. У него красивое, совсем юное лицо, светлые серые глаза, и в этих глазах уже нет жизни. Сколько ему лет? Восемнадцать, может быть, чуть больше… Выставив вперёд руку, он останавливает чёрную жуть, не давая ей подойти ближе.
Останавливает на мгновение, чтобы тут же быть обожжённым её смертоносной силой. К нему бросается маленькая темноволосая девушка. Она прижимается к его спине, и вкладывает крохотную ручку в его ладонь, но их усилий недостаточно, чтобы остановить тьму, и чёрный медленно сжигает их заживо. Они так спокойны в этот миг! Удивительно спокойны. Во взглядах — ни обречённости, ни ужаса. Молодые ребята, ещё толком не узнавшие жизни… Неправда, и я чувствую это. Они знают больше нас. Они пришли умирать и это единственно верный путь. Зачем? Что напало на них? И почему их так мало и все не старше меня? Что они защищают?