Наверное, это прозвучит глупо, но от расстройства я заснула возле большого тёплого камня. Сон мой был, как боль: долгий, трудный, изматывающий; я отчаянно бежала куда-то, и видела сотни лиц: узнаваемых и новых, любимых и ненавистных, ощущала множество чувств: от гнева до наслаждения; я боролась и сдавалась, отчаивалась и обретала надежду, находила и снова теряла. И это был отнюдь непростой сон.
Глава 6. Сон первый
…Что-то незнакомое. Ниже, ближе, внимательнее. Куда идти? Я отделилась от самой себя и стала обычным проводником. Всё постичь заново. Изучить каждое новое чувство. Я — никто. Просто питаюсь и запоминаю, вбираю чувства, мысли и события. И это правильно — быть Пустой…
…Он сидел на большом ребристом валуне, задумчиво глядя по сторонам. Ему не хотелось улыбаться: вокруг, куда ни глянь, простиралась пустыня. В отличие от Промежутка здесь не было ни моря, ни звезд, только серое крошево колючего песка и камни, не желавшие с ним разговаривать. Он прекрасно знал, что у него не получится вернуться домой, но знал также, что может идти вперед.
Кристиан бодро спрыгнул вниз. Вперед — это гораздо лучше, чем сидеть на одном месте. Он упрямо подумал, что все-таки сможет выйти на след кого-нибудь из ребят, уж Алеарда точно в скором времени разыщет.
После того, как всю команду выбросило в Промежуток (а, точнее, в Промежутки), Кристиан не единожды пытался установить с ребятами связь. И ничего. Никакого отклика. Есть только он и миры. Ни Земли, ни экипажа. Внезапное расставание поставило жирную точку в рассказе о неделимой дружной команде.
Единственный голос, по-прежнему звучащий в его сознании, принадлежал Бури. Кристиан не стал ни о чём у зверя спрашивать. Он готов был во всём разобраться самостоятельно, и неважно, сколько на это уйдёт времени.
В этом мире солнце, если таковое и было, совсем не умело греть. Стояли вокруг непонятные серые сумерки. Не вечер, не утро. Не пойми что. Он снял рубашку, думая, что без неё будет легче шагать, однако вскоре ему пришлось об этом пожалеть: ветер не давал свежести, лишь забивал в кожу бурую пыль. Всего через пару минут мужчина стал чесаться и обнаружил, что кожа на груди и торсе поменяла цвет: она стала серо-коричневой. Он провел рукой по животу, но пыль так просто стираться не желала. Въедливая, гадина! Что же, впредь нужно быть умнее. Кристиан неохотно натянул на грязное тело рубашку — какая теперь разница?
Он шел долго, почти весь день, но ночь наступать не желала. Его внутреннее чувство времени упрямо напоминало, что пора бы уже миру начать смеркаться, но всё оставалось прежним — серым и безжизненным. Унылый мир, под стать его настроению. Давно же он не чувствовал себя так безрадостно. Скучно, одиноко, пусто. Нет друзей рядом, не с кем поболтать, поделиться мыслями. Для него это было в новинку. Кристиан привык к общению, он нуждался в нём. И вот теперь, осуществив давнюю мечту, остался с ней наедине. В пустыне. Грязный. Квёлый. Сердитый. А казалось, что всё будет иначе. И наверняка не ему одному так казалось…
Синеватые холмы, виднеющиеся вдалеке, странно приблизились. Он подумал над этим и решил, что так быстро они увеличиваться в размерах точно не могут, и остановился в растерянности. Получалось, что не только он идет к ним, но и они идут ему навстречу… Ни страха, ни удивления не было, он только прибавил шагу, надеясь поскорее разгадать происходящее.
Вокруг стало светлеть. Словно день переходил в еще один день. Ни тебе позднего вечера, ни ночи. Небо, такое же серое, как и камни вокруг, белело. И оно не просто белело: он подумал, что больше всего это походило на рассвет, разве что вставало не земное солнце, а что-то невероятно огромное, занимающее половину небес. Мужчина остановился и прислушался, но вокруг по-прежнему было очень тихо. Рассвет наступал, вот только никто не хотел приветствовать его. А, может быть, всё давно свернулось и зачахло, убоявшись этого гигантского, немилосердного солнца? Ему стало не по себе от этой догадки. Чудесный мир! Дать бы отсюда дёру, но Промежуток почему-то недоступен.