Кристиан улыбался, вспоминая, каким тогда был Алеард. Потом он вспомнил один летний денек, когда друг пришел с рукой, закованной в гипс и замотанной головой. Кристиану было уже тринадцать. Тогда они разговаривали и… Кристиан почтительно поднялся, прерывая мысли: к нему шла большая капля и с ней та самая, длинная. Капля остановилась напротив и начала вдохновенно о чем-то булькать. Он старательно глядел ей в глаза, пытаясь вникнуть в смысл произносимого. Капля раскидывалась, будто желала заключить его в объятья, затем снова сжималась, перекручивалась и мечтательно закатывала глаза к небу. Она улыбалась. Наконец она подтекла к нему поближе, сжалась, трепеща, и потянулась тонкой прозрачной струйкой к его руке. Мужчина раскрыл ладонь, и на нее упала живительная, сочная влага. Кажется, ему предлагали утолить жажду. Что же! Он выпил с ладони воду и почувствовал, какая она сладкая и холодная. Настоящая родниковая вода! Капля обрадовалась его решимости и позвала за собой. Они неторопливо спустились к озеру, и другие капли почтительно расступались.
Перед ним на песчаном возвышении лежали те самые фрукты. Они пахли мёдом и сливами. Капля подошла к ним, пробулькав торжественно, потом вдруг смешно открыла рот и с плеском захлопнула его, так что брызги полетели во все стороны.
— Хм… Ну хорошо, попробую, — учтиво ответил Кристиан. Вряд ли его собирались отравить.
Большие сливо-яблоко-персики оказались удивительно сочными и ароматными.
— Угу! — произнес Кристиан. Он с трудом мог прожевать огромный фрукт под пристальными взглядами капель, собравшихся вокруг. — Очень вкусно, спасибо! — и широко улыбнулся.
Главная капля радостно и высоко подпрыгнула, разлетаясь тысячами мелких капелек, потом собрала себя. В свете, льющемся из купола, она переливалась золотом и серебром. Другие капли стали восторженно булькать, и сливаться, и расплескиваться, и впитываться в песок, чтобы сразу же из него гурьбой выкатиться. Большая капля приблизилась к мужчине и без предупреждения погрузила его в свои водяные объятья. Ощущение было немного пугающим — его просто засосало внутрь, вода обтекала неприкрытую кожу, но дышать он мог совершенно по-прежнему.
— Да это вам спасибо! — несколько растерянно произнес Кристиан. — Приютили, накормили-напоили…
Капля отпустила его, но продолжала радостно булькать. Кажется, сбылась ее давняя мечта. Удивительно, откуда капли могли знать, что он придёт? Или дело было не в нём? От такого количества вопросов нельзя было отделаться сразу. Как и всегда, на разгадки требовалось время.
Но его действительно ждали. Эти плоды, прекрасно насыщающие, и замечательная вода… Капли даже построили для него небольшую песчаную хижину, где он спустя время вздремнул.
Проснулся он уже в Промежутке. Ночь, царившая там, была прекрасна. Кристиан прислонился спиной к камню и задумался. Он ведь не хотел уходить из мира капель, но что-то его оттуда вытащило. Что же, пусть так и будет.
— Многие миры мимолетны, — пробормотал он, вспомнив слова Бури, — мимолетны, но от этого не менее значимы…
…Ева который день пыталась наладить контакт с жившими неподалеку деревьями, но те не подпускали ее близко. Ругались, кидались землей и опасно размахивали корявыми сучьями. Они не желали понимать, что она пришла не со злом. Девушка изодрала коленки и забыла в Промежутке рюкзак, в котором лежала более подходящая одежда. Бродить по лесу в короткой облегающей юбке было неудобно, и в конце концов она решила сплести из травы платье.
Трава в этом мире росла тонкая, жесткая, высокая, цвета спелой вишни. Она звонко шелестела на ветру, но при длительном вымачивании становилась мягкой и податливой. Ева истыкала ею все пальцы, но надрала значительную охапку. Она сплела достойную замену своему форменному костюму. Конечно, он был красивым, и сидел на ней прекрасно, но это был парадный вариант, не пригодный для лесов. Вот если бы она предпочла другой комплект — удобный и приятный, состоящий из спортивных брюк, куртки и рубашки — проблем с одеждой бы не возникло. Впрочем, кроме неё форму носила только Елена. Остальные ребята одевались в обычную одежду.