— Алеард, я ведь не смогу теперь убегать, — сказал Кристиан хрипло. Он ощутил внутри сердца странную опустошённость. Всё равно, — эти два слова крутились в голове. Уже всё равно…
— Мои ноги пока что целые. Цепляйся! — и он вскинул его на плечи.
— Что у тебя с рукой?
— Я не знаю, кажется, вывих. Если найдём Конлета — он мне её вернёт на место.
— Иногда твоё спокойствие выводит меня из себя, — проворчал штурман. — Может, поорем немного?
— Ну да, — фыркнул Алеард. — Давай, начинай, и сюда съедутся роботы со всей округи.
И он быстрым шагом пошёл в сторону ближайшего здания. Миром правила тишина, только ветер шевелил черные листья черных деревьев, да откуда-то приходил невнятный унылый звон. Штурман понял, что это звенит у него в ушах. Он плохо помнил, что происходило потом — сквозь дурман зелья пробивалась боль, дышать было трудно. Алеард развёл небольшой костёр и уложил его поблизости, потом ещё долго возился с его ногой. Кристиан часто терял сознание. Его мутило. Еды не хватало, в этом царстве камня почти ничего не росло, черные деревья не плодоносили, лишь лохматые кустарники давали пищу в виде засохших сморщенных ягод. Внизу было куда опасней, чем в зданиях, но здесь имелась вода, и им рано или поздно пришлось бы спуститься, чтобы пополнить запасы. Вот они и спустились…
Когда Кристиан в очередной раз открыл глаза, Алеард уже осматривал собственные раны. Одна такая, на руке, выглядела ужасно. Это был глубокий и длинный порез, и он сильно кровоточил. Алеард недолго думая промыл его водой и небрежно замотал куском не особо чистой тряпки. Немного погодя они поели горьковатых кореньев и стали отдыхать. Конечно, отдых не заладился, и тот и другой часто морщились от боли, и Кристиан пытался шутить.
— Мне бы мою тюлюку, — говорил он мечтательно. — Жалостливая музыка сейчас была бы кстати. Ой-ёй-ёй! Судьба-кручина! Мы с тобою молодчины!..
— Подбодри меня ещё, а то я какой-то небодрый, — отвечал Алеард. Ни тому, ни другому не было особо весело, но не жаловаться же. С этим или жить — или умереть, или плакать — или смеяться. Выбор у них был. Другое дело, говорить о том, что всё кончено, никто не хотел.
— Крис…
— А?
— Как думаешь, как там остальные?
— Думаю лучше, чем мы.
— Хе… Это точно.
— Я бы хотел выбраться отсюда. Наверняка ведь в иных мирах для нас найдётся много интересных дел. Опять же люди, о которых ты говорил.
— Например, твоя кареглазая красавица? — хитро улыбнулся Алеард. В горле было сухо и жёстко, говорилось с трудом, но это был нужный разговор.
— О, да… — улыбнулся штурман. — И она, конечно.
— А если у неё будут зелёные глаза?
— Не будут, — проворчал Кристиан. — Мне лучше знать.
— Ну, а голубые тебе чем не угодили? — нарочно поддразнил его Алеард.
— Ни голубые, ни синие, ни черные. Говорю тебе, у неё будут карие глаза!
Это была их давняя шутка.
— Рано отчаиваться, да? — вздохнул штурман.
— Надо бороться.
— Надеюсь, с Конлетом всё в порядке.
— Я тоже на это надеюсь. Думаю, одному ему легче скрываться от железяк.
— Согласен.
— Но всё-таки мы пришли не зря.
— Хочется в это верить, — устало отозвался Кристиан. — Как думаешь, она вся такая, эта Смерть?
— Думаю, она бывает разная, — ответил Алеард. — Это лишь часть Пропасти, и я очень надеюсь, что остальные её мрачные уголки мы не увидим.
Они задремали на пару часов, и проснулись, когда к ним из-за угла здания вышел абсолютно невредимый Конлет. Он тотчас принёс воды, неумело вправил Алеарду руку и сел сторожить. Кристиан подумал, что сон — это лучшее, что случилось с ними за день, и крепко и спокойно уснул.
…И снова этот сон. Он идет в темноте, пробираясь по черному лесу, и босые ноги утопают в подернутой инеем листве. Небо над головой серое, косматое от надвигающейся бури, но он знает, что грозы не будет. Этот лес бесконечный, он лишен какого-либо направления, как лабиринт без входа и выхода.
Он просто знает, что нужно идти. Несмотря на усталость, на боль, на холод. Он пытается согреть руки, убрав их под мышки, и ветер, непонятно откуда взявшийся в лесу, треплет его волосы. Ему двадцать лет. Почему именно двадцать, он не знает. За его спиной висит длинный меч, но больше у него нет ничего. Он знает, что совсем скоро налетят тени, и он будет сражаться, но пока что нужно идти. Каждый раз он пытается добраться куда-то, где его очень ждут — и не успевает. Потому что Они, пришедшие из темноты, сильнее. Им нет нужды выбирать направление. Они поджидают его, чтобы снова начать этот последний бой.