— Но это ерунда, моя милая Жийона, мы всегда можем начать с того, что проверим содержимое твоей, а потом я схожу за своей.
— Почему бы не сходить сейчас же, Симон? Так нам придется выполнить всего одну операцию.
— Не волнуйся, операция действительно будет всего одна. Давай-ка взглянем, что в этой красивой шкатулочке.
— Ты не получишь мою шкатулку, пока не принесешь и поставишь передо мной свою собственную кубышку.
— Как!.. Ты настолько мне не доверяешь?.. Это нехорошо, знаешь ли. Что ж, вот мой кошелек, который я показывал тебе утром. Посмотри, какие чудесные золотые монеты, Жийона. И, знаешь ли, я их проверял — а хочешь, и сама проверь — это чистое золото, высшей пробы, и не той чеканки, что была при покойном короле Филиппе, да будет земля ему пухом, неважный был из него чеканщик. Можешь взглянуть, Жийона, можешь проверить, пересчитать. Я не такой, как ты, я людям доверяю.
При виде разложенного на столе, прямо перед ней, золота Жийона не смогла устоять перед искушением.
Она отставила шкатулку в сторону, чтобы погрузить крючковатые пальцы в гору столь завораживающих ее прекрасных монет, и принялась проверять каждую, взвешивать на руке, а затем и пересчитывать.
Они придвинулись друг к другу, головы их соприкасались, и они оба улыбались, — то была картина одновременно и мрачная, и смешная.
— Сто! — сладострастно вздохнула Жийона. — Здесь ровно сто золотых монет.
— И ни единой меньше, — подтвердил Маленгр, — я уже пересчитал, как сама понимаешь. Хе!.. Приличная сумма, не так ли?..
Затем со щемящей тоской он добавил:
— Как подумаю, что половина всего этого — твоя. Вот зачем тебе это золото?..
Его отчаяние выглядело столь искренним, что ее недоверие начало мало-помалу таять.
— Ну, Симон, раз уж половина этого золота — моя, я могу его взять?..
— Конечно-конечно, моя милая Жийона, как только мы проверим содержимое твоей шкатулочки.
— Ладно! — проворчала старуха. — Ступай откапывай свою кубышку, так как, поверь мне, пока она не окажется здесь, на этом столе, ты до шкатулки даже не дотронешься.
— А я говорю — дотронусь, — прорычал Маленгр и ринулся на нее с кинжалом в руке.
Но Жийона, к его величайшему изумлению, позволила отнять у себя шкатулку, даже не попытавшись сопротивляться.
И, пока торжествующий Маленгр ставил шкатулку перед собой на стол, мегера подошла к расположенному за ее спиной окну, вытащила спрятанный на груди небольшой свисток и быстро поднесла к губам.
Маленгр в это время пытался открыть добычу, но обнаружил, что шкатулка заперта.
Он начал с грозным видом надвигаться на Жийону и сказал хриплым голосом:
— Ключ, давай ключ.
Крайне спокойная, Жийона бросила ему ключ.
Симон поймал его на лету и проворно вставил в замочную скважину.
В тот момент, когда он уже собирался приподнять крышку шкатулки, Жийона безмятежно промолвила:
— Прежде чем открыть, может, послушаешь меня пару секунд? Это в твоих же интересах. Сам подумай: шкатулка — у тебя, можешь немного и подождать.
Только теперь, казалось, он заметил, сколь спокойно держится его сообщница.
Действительно, до сих пор Маленгру так сильно хотелось заполучить эту шкатулку, что он совсем утратил представление о реальности.
Симон быстро смекнул, что старуха приготовила некую злую шутку, и все его чувства обострились, чтобы выяснить и расстроить ее план. Он не стал открывать шкатулку, а начал теребить нос, как делал это всегда, когда над чем-то размышлял.
— Подожду столько, сколько захочешь. — ответил он насмешливым голосом. — Говори, моя милая Жийона, времени у нас хватает.
— Так вот, слушай: тебе отлично известно, что я знаю тебя как облупленного, мой дорогой Симон, и что, зная тебя, прежде чем сюда направиться, я не могла не принять кое-каких мер предосторожности.
— Да ну?.. И что же это за меры, моя милая Жийона? — вопросил Маленгр с некоторым беспокойством.
— Сейчас узнаешь. Вместе со мной сюда явились четверо моих людей, так как, знаешь ли, Симон, у меня тоже есть люди, которых я держу под рукой и которые в определенных случаях беспрекословно мне подчиняются. Эти люди ожидают неподалеку и при первых же звуках этого свистка прибегут сюда, и так как они — парни крепкие и хорошо вооруженные, любое твое сопротивление будет бесполезным.
«Вот оно что! — подумал Маленгр, продолжая теребить нос. — Действительно, мне следовало предвидеть, что эта мартышка выкинет что-нибудь в этом духе!»
Вслух же он сказал: