Люция. Мой Сократ он всегда был первым. Настоящий мужчина и должен быть именно таким.
Венера. Правильно ты говоришь, мама, наш папа самый лучший!
Люция. Раз уж они смогли отсюда улететь, значит они точно с победой вернуться.
Венера. Я в этом даже не сомневалась!
Люция. Мы такие счастливые сегодня! Надо же, наши мужики будут играть со всякими американцами, французами… Казань, Москва, Париж – даже голова кругом идёт!
Ханифа (кричит). Эй, эй, эй!.. Что они делают?! Не летите туда! Поворачивайте!
Люция. Что случилось, Ханифа?
Ханифа. Смотрите, смотрите, как-то они криво летят! И теперь в совершенно другую сторону! Казань же не там!
Люция. Да они сами лучше знают, не волнуйся за них, Ханифа!
Венера. Нет, мама, там что-то не так…
Ханифа. Смотрите! Они летят всё ниже и ниже!
Венера. Ой, моего Талгата из корзины выбросили!
Люция. Они же опускаются!
Ханифа. Они падают!
Люция. Точно, падают! Прямо в середину болота!
Ханифа. Всё, пропали наши мужики! Опять ничего не получилось!
Люция. Главное, сами бы живы остались!
Венера. Всё! Упали! Прямо в болото! Я побежала к ним!
Люция. Сама не утони! Да не будет этого турнира! Уж если наши мужики не смогли добраться, другие точно не доедут!
Ханифа. Да, турнира не будет… Рано мы обрадовались, Люция… Несчастный мы народ… Никогда нам нельзя радоваться…
Люция. Знаешь, о чём я думаю, Ханифа… Что сейчас мой мужик делать будет? Для него же сейчас только одна профессия осталась – профессия крестьянина. Неужели за ум возьмётся?
Ханифа. Про твоего не знаю, но мой точно запьёт! И будет пить, пока твой фантазёр чего-нибудь не придумает!
Люция. Ничего он больше не придумает! Будут они простыми крестьянами!
Ханифа. А я хочу баскетболу большое спасибо сказать.
Люция. За что, Ханифа?
Ханифа. Скоро узнаешь… Через восемь месяцев узнаешь, Люция…
Появляются «баскетболисты». Все грязные, оборванные, в ушибах. Ляззята несут на носилках. Фаридун идёт на своих костылях. Сзади, за всеми, плетётся Сократ.
Амир (бормочет). Я же говорил… Сократ Фатыхович… Я же говорил, что надо брать пять человек… Ускорение ветра… роза ветров… Расчёты были правильные… тяжесть столба… Формула… Библиотеке университета…
Люция подходит к Сократу и обнимает его.
Люция. Сократ, дорогой ты мой… Люблю я тебя больше всех на свете, дурачок ты мой. Именно тебя, такого низкорослого, такого маленького… Я же тебя именно за твой маленький рост люблю! Был бы ты высоким, я бы на тебя даже не взглянула… и кроме тебя никто на этом свете мне не нужен… И это очень даже хорошо, что вы никуда не улетели. Потому что я очень соскучилась по тебе… Что мы, без этого баскетбола разве плохо жили? Не нужен нам этот баскетбол! Сейчас пойдём домой, затопим баню, согреешься…
Ханифа. Сократ-сосед, было бы хорошо, если бы ты опять учителем стал!
Сократ. Кого я буду учить?
Ханифа. Скоро будет кого! Маленького баскетболиста будешь учить! (Поглаживает живот.)
Платон. Я хочу играть в баскетбол! Сократ Фатыхович, я хочу играть в баскетбол!
Появляется Мадина. Это жена Ляззята.
Мадина. Эй, вы здесь моего мужа не видели? Мне сказали, что он в эту деревню жениться уехал.
Ханифа (указывает на Хамзу Хадиевича). Этот, что ли?
Мадина. Да нет, мой помоложе выглядел…
Ханифа (указывает на Ляззята). Значит этот!
Мадина (кидается к Ляззяту). Ляззят, ты куда пропал?! Я тебя в милиции, в моргах, везде обыскалась, затем это объявление в газете нашла!
Ляззят. Здравствуй, Мадина. Я хочу быстрее домой!
Сократ. Как она сюда попала, дорог-то нет?!
Ляззят. Я же вам говорил, что она не человек, она пришелец из космоса, она биоробот, она моя жена…
Хамза Хадиевич. Пусть она мне тоже пришелицу какую-нибудь найдёт!
В это время Люция выносит на площадку таз с водой, чистую одежду, полотенце. Она моет Сократу лицо, вытирает его, меняет ему рубашку, причёсывает, надевает бабочку. Сократ преображается, становится красавцем-мужчиной.
Сократ. Подойдите ко мне поближе, друзья! Когда-то в детстве, когда я был совсем-совсем маленьким… Я всегда был меньше всех ростом… У меня даже кличка была Карлик… Учителя тоже называли меня Карликом… Я очень стеснялся своего маленького роста и злился на это. Но однажды учитель по пению как-то сказал мне: «Послушай, хоть ты и карлик, но у тебя прекрасный голос и безупречный слух… Из тебя, – он сказал, – получится прекрасный певец». Он сказал мне: «Ты сможешь петь в опере… И ты будешь таким же великим певцом, как Шаляпин, Паворотти, Хайдар Бигичев!» Учитель сказал, что я не должен закопать свой талант в землю! Послушай, Диоген, ты можешь петь?