Моя малышка… Я пообещал себе, если ты вдруг вернёшься, никогда не причинять тебе боль. И вот ты здесь. На расстоянии вытянутой руки, но если я вдруг захочу обнять, не станешь противиться. Я стал другим, и ты это чувствуешь. Ты стала сильнее и это моя заслуга. Вернул бы я всё назад? Нет. Ты изменила меня. Здесь. Внутри. Я чувствую это, потому что тут саднит от одной только мысли о тебе. Ты была бы другого мнения обо мне, если бы знала всю правду. Но я не могу её рассказать. Мой оправдательный приговор лежит прямо перед тобой, у тебя есть догадки, но если ты узнаешь правду, сторона обвинения займёт моё место. Грудь наливается смехом. Когда ты исчезла, я понял, глаза могут слезиться не только от ветра. Понял, что не справляюсь с этой болью внутри. Я пытался перевести всё в ярость, но чувствовал, как слабею. Я бил стены, психовал, пинал чужие машины в моменты ярости. На тебя? Нет. Я был в бешенстве на себя. Вернее на того, кем я был тогда. А когда я увидел тебя с ним… Ты была так красива. И так несчастна. Я заметил, как изменился твой взгляд. Помнишь её руку на моём колене? Она хотела большего, чем рассмотрение заведённых на меня дел. А я играл. Спустил все деньги на погашение долгов, и на то, чтобы, как можно быстрее выходить из обезьянника.
Я жил в постоянной борьбе. В борьбе за тебя. Я добирался на попутках, на автобусах, приезжал на чёртовом поезде, и … и уезжал обратно. Потом тупой допрос, клетка, и всё заново. К сожалению, полиция работала не над тем, чем нужно. Они прекрасно справлялись со своей работой. Вместе с почками отбивали дальнейшее желание искать тебя. Тогда я стал больше смеяться. Я смеялся при каждой мысли о тебе. Смеялся громко. Смеялся взахлёб. И я сдался.
До того как появилась ты.
Она вошла тихо и незаметно, также как когда-то осела в моём сердце. Также незаметно, как в лёгких осаживается сигаретный дым. Тебе кажется, что всё становится легче, но твой организм поражается тем, с чем так тяжело покончить, с тем, что не исчезает навсегда. Не знаю, как долго она простояла позади. Девушка достала пачку сигарет из кармана своей кофты, протягивая её мне. Моя маленькая светлая девочка, поцелуи с которой всегда казались чем-то запретным, держала то, с чем ради неё пытался завязать я.
- Куришь? – Произнёс я, поджигая то, что так непривычно смотрелось в её руке.
Одной рукой Кира оперлась на подоконник, а другую поднесла так близко к губам, что я замер. Я не мог поверить, что эти губы, поцелуя с которыми я будто вымаливал, обхватят этот бумажный цилиндр.
- Не смогла начать. А ты?...
«Что с нами не так?»- думал я, когда вселенная её глаз устремилась прямо в моё сердце. Девушка аккуратно сбила пепел, глубоко вздохнула и устремила свой взгляд вдаль. Так чиста и красива. Мне так хотелось знать, что же она сейчас чувствует и о чём её мысли.
- Красиво…
Спустя некоторое время она горько усмехается, и я вдруг осознаю, что из-за потока мыслей, так и не ответил на её вопрос
- Я завязал…- Девушка улыбнулась и вновь посмотрела на меня, будто пытаясь прочесть.
- Почему?
- Решил начать новую жизнь.
Так странно. Пару минут назад я стоял в одиночестве и мысленно говорил с тобой, а сейчас ловлю себя на том, что мне так тяжело произносить слова. Не могу перестать думать о том, какая же ты красивая. Боюсь представить, о чём ты сейчас думаешь. Мне кажется, я затеряюсь в твоих мыслях. Почему ты здесь? И если ты здесь, почему нам не удаётся начать всё заново? И что мне мешает спросить это у тебя прямо сейчас?
- Я тоже… - И как успехи?
- Как видишь, не удалось.- Ты грустно улыбаешься и отворачиваешься, а я замечаю на тебе свою толстовку, которую отдал тебе в самом начале. Я смотрел на тебя и захлёбывался воспоминаниями о нас. Наши счастливые моменты, наши ссоры, наш последний разговор до твоего исчезновения потоком проходили сквозь сердце. Я думал, что потерял тебя навсегда.
И вот ты снова здесь. В моей квартире. В моей толстовке. В моей жизни.
- Заснёшь со мной?... – Быстро отчеканиваешь ты. Твои слова вызывают у меня нервный смешок, а мысли, летящие потоком, сбиваются в кучу. – Мне снятся кошмары, но если тебя это как-то смущает, то я просто уйду, и мы забудем об этом.