Шевченко замолчал.
— Понятно, Гавриил Матвеевич. — Ожил, зашевелился товарищ Антон. — Только атаман — рыба очень хитрая. Сколько мы ни метали невод — ни разу не попался, все время дырку находил.
— Надо сделать так, чтобы в этот раз не нашел, — назидательно произнес Шевченко, — иначе потери будут ни с чем не сравнимы.
— Будем искать, — проговорил Антон напористо, добавил, рубанув рукой воздух. — И найдем. Будьте уверены!
— Вот это дело! — похвалил Шевченко командира разведывательной группы, повернулся к Ане: — Как, Анечка, ты готова?
— Готова, Гавриил Матвеевич. С Калмыковым у меня свои счеты.
— Я знаю, — Шевченко оперся ладонями о колени. Поднялся. — Готовь группу прикрытия, Антон. Пора действовать.
Группа прикрытия состояла из пяти человек. Знакомый нам уже дядька Енисей — старый охотник, похожий на городского лихача-извозчика с окладистой разбойной бородой и пронзительными полуприщуренными глазами; родной брат боевика Семена, погибшего год с лишним назад в Хабаровске, — Лев, человек молодой, романтичный, с прыщавым лицом и плотно сжатым тонкогубым ртом, и трое молодых людей, державшихся вместе, пришедших в отряд издалека с призейских сопок. Сидор Юрченко, Исачкин, который отзывался только на фамилию, на имя не отзывался, словно бы его у него и не было, парень малоразговорчивый, работящий и сильный, и Максим Крединцер — неунывающий, всегда бывший в собранном состоянии, будто пружина, с доброжелательной улыбкой на худощавом лице — потомок запорожских казаков-переселенцев. Максим был заводилой в этой тройке, ребята подчинялись ему беспрекословно.
Перед отправкой Шевченко специально собрал пятерку прикрытия, выстроил на лесной тропе. Прошелся вдоль строя. Следом за ним, не отставая ни на шаг, двигался, словно привязанный, Антон — неприметный, крепко сбитый, с тяжелыми серьезными глазами.
В отряде лишь недавно узнали, что в семье у Антона два года назад случилась беда — все погибли в спаленном доме. С тех пор Антон куковал в этой жизни один, ни на кого не рассчитывал, только на себя, и если он погибнет, то на этом род Антона и закончится.
Антон был наряжен в штатский кургузый пиджачишко, на боку у него висел американский «кольт» в желтой кожаной кобуре, ремень был перехвачен через плечо узкой японской портупеей.
Остановившись перед Максимом Крединцером, Шевченко тронул его за пуговицу, пришитую черными нитками к выгоревшей белесой ткани рабочей куртки — материал был прочный; в тайге выдерживала только крепкая материя, так называемая чертова кожа.
— Ну, как настроение, Максим?
— Отличное настроение, товарищ командир!
— Как, говоришь, называется село, из которого прибыла ваша троица?
— Деревня Новоивановка.
— А почему «Ново», почему не просто «Ивановка»?
— Деревня с таким названием уже есть на Зее, товарищ командир, поэтому отцы наши и назвали ее Новоивановкой.
— Объяснение принято, — Шевченко перешел к следующему новоивановцу — рядом с Крединцером стоял Юрченко.
— Ну что, Сидор, к выполнению боевого задания готов?
— Так точно!
— А ты, товарищ? — Шевченко переместился к Исачкину.
Тот в ответ промолчал. Шевченко, сдвинув фуражку на нос, поскреб пальцем затылок и рассмеялся.
— Извини, я и забыл, что ты отзываешься, лишь когда прозвучит твоя фамилия… Ну как, товарищ Исачкин, готов идти в Хабаровск?
— Готов, — глухо, в себя, проговорил Исачкин.
— И задание боевое, революционное, выполнить готов?
— Готов, — прежним глухим, совершено лишенным выражения голосом, проговорил Исачкин.
Бесхитростный разговор этот Шевченко затеял специально; в разговоре важны были не слова, даже не смысл их, а интонация, некие мелкие движения голоса, извинения, из которых можно было понять, как чувствует себя человек. Если бы голос подрагивал, менялся, выдавал смятенное состояние души, Шевченко тут же отстранил бы этого человека от задания произвел бы замену, но никто из ребят не тушевался, голоса у всех были спокойные, и Шевченко группой прикрытия остался доволен.
— Мужики, — проговорил он негромко, — вы идете на задание трудное и опасное, скрывать не буду. Но если вам удастся выполнить его, вы спасете жизни многим нашим товарищам. Маленького Ваньку надо убрать во что бы то ни стало. Шевченко покашлял в кулак, вновь прошелся вдоль строя. — Командиром группы прикрытия будет дядька Енисей, — он ткнул пальцем в старого бородатого охотника, — слушаться его приказываю, как тятьку с мамкой, вместе взятых; общее руководство будет осуществлять товарищ Антон, — он повернулся в плотному, невысокому Антону, перетянутому ремнями, — человек опытный, хорошо знающий врага и его повадки. Вот и все, — Шевченко остановился, вздохнул и развел руки в стороны. — Партизанская бригада будет ждать вашего возвращения.