Овхад поехал в Ведено. Сорок три года назад он пришел в Ведено после семи лет в Грузии и Азербайджане и двадцати лет в Сибири, сейчас шел после десяти лет разлуки с родным краем. Когда он шел сюда в тот раз, ему было сорок четыре года, сейчас - восемьдесят седьмой год...
Здесь тоже жили аварцы. Первый же встречный отвел его к сыну Зелимхана Умар-Али. К самому ненавистному ему зданию - к дому милиции. Умар-Али был начальником районного отдела НКВД. Узнав, кто он такой и почему оказался здесь, Умар-Али отвел Овхада к своей сестре Муслимат. Вечером к ним пришла и другая дочь Зелимхана - Энист. Они рассказали Овхаду, как проходило выселение чеченского народа. По их словам, большую часть жителей Веденского района переселили в Павлодарскую область Казахстана.
- Нас осталось только трое, - рассказывал Умар-Али. - Моего старшего брата убили бандиты двадцать лет назад. Ты, наверное, помнишь времена, когда жители отдельных аулов поднялись против коллективизации и раскулачивания. Тогда в Махкетах и убили его кулаки. Во время выселения народа нас троих, из уважения к нашему отцу, оставили дома. Скоро пять лет как я служу в органах НКВД. Здесь очень трудно. По горам разгуливает много бандитов. Аварцы, остатки чеченских банд. Мы вынуждены бороться с ними, не зная покоя ни днем, ни ночью.
Легли поздно, но Овхад долго еще не мог заснуть. Иногда Овхаду казалось, что в людях не осталось ничего, что могло бы удивить его. Но и время, и люди каждый раз преподносили что-то еще более неестественное. Зелимхан ведь был героем, своей отвагой, своим благородством широко известный во всей России, Иране, Турции, Европе. Он ведь на протяжении долгих тринадцати лет боролся за свободу своего народа, против притеснения и угнетения его царской властью. Испытывая нечеловеческие беды и лишения. В конце концов он положил на этот алтарь и свою жизнь. Народ считал его своим защитником, своим преданным сыном. Именно таким и остался он в памяти народа. А царская власть объявляла его разбойником, бандитом, убийцей. Зелимхан же писал в своем письме в Государственную Думу, что он не родился абреком, что абреком его сделала несправедливость, жестокость властей.
Теперь те же ярлыки приклеили и к людям, скрывающимся от властей в горах и лесах. Бандиты. Как и за Зелимханом, за ними охотятся милиция, НКВД. Конеч-но, могут быть в этих горах и собственно бандиты. Были такие и во времена Зелимхана. Воры и грабители. Но и тогда, и сейчас есть благородные, честные люди, вынужденные спасаться от несправедливости и ничем неоправданной жестокости властей. Не разбирая, где настоящий бандит, а где честный человек, выведенный на эту стезю властями, одинаковый ко всем, сегодня за ними охотится сын Зелимхана. Как когда-то охотившиеся за его отцом Галаевы, Вербицкие, Андронниковы, Донагуловы, Моргания, Кибировы.
Удивляло Овхада и другое. Почему семья Зелимхана осталась дома, когда весь их народ выселили? Почему они не покинули родину вместе со своим народом, чтобы разделить с ним тяготы, беды и лишения?
Утром, когда гость собрался уходить, Умар-Али выдал ему на дорогу бумагу от НКВД.
- В этих краях чеченца милиция не жалует. Правда, у тебя есть документ, выданный в лагере. Но, тем не менее, не помешает и этот.
Овхад поехал в Казахстан на поиски своей семьи, своего народа.
Он расставался с родиной в третий раз.
В первый раз, когда он покидал Чечню, ему было семнадцать лет, когда его ссылали в Сибирь - двадцать четыре. Возвращался он оттуда уже сорокачетырехлетним пожилым человеком.
Когда его второй раз отправляли в Сибирь на каторгу в сопровождении охраны, Овхаду было семьдесят семь лет.
Сегодня, когда он покидает Чечню добровольно, без конвоя - восемьдесят семь лет.
Сегодня он пустился в далекий путь, чтобы никогда уже не вернуться в отчий край. Ему ведь восемьдесят семь лет...
Хотя со дня смерти Зелимхана прошло около ста лет, чеченцы с любовью и уважением хранят память о нем. Но мне не раз доводилось видеть и представителей других народов, которые относятся к его имени с не меньшим трепетом.
В Киргизии со мной работал Николай Пантелейчук. Он был главным бухгалтером колхоза, я - его помощником. Отец его был молдаванином, мать - русской. Он был на несколько лет старше меня. Еще в детстве он видел кинофильм о Зелимхане. Он часто пересказывал мне его содержание. Николай считал Зелимхана одним из величайших героев в истории человечества.