Они, чеченцы, тоже люди. Они тоже хотели жить свободно. Родители любили детей, дети - родителей; парни любили девушек, девушки - парней. Они любили свободную, мирную, счастливую жизнь и мечтали о ней. Хотя вокруг бесновалась война со всеми своими ужасами, посетила любовь и Али. В его молодом сердце властвовала их аульчанка Айза. Влюбленные мечтали о том дне, когда кончится война, когда они соединят свои судьбы и заживут счастливой жизнью, наслаждаясь любовью. Они мечтали запрячь пару волов и вспахать свою просеку, завести корову, соорудить маленькую саклю.
Но до исполнения этих желаний было далеко, конца войны не было видно.
...Принимая к себе Шамиля, чеченцы рассчитывали на то, что война скоро кончится, что, освободив Чечню от русских войск, они выгонят имама обратно в Дагестан и заживут прежней мирной и свободной жизнью. Но война продолжалась вот уже двадцать лет. С одной стороны - наибы Шамиля, с другой - царские генералы жестоко терзали народ. Последние десять лет войны проходили в постоянных стычках чеченцев с обеими этими сторонами. Но сопротивляться далее у народа не было сил. Когда царские войска занимали последний чеченский аул - Ведено, Али было двадцать семь лет. В этот день и намного ранее многие чеченские наибы отошли от Шамиля. Правда, и сам Шамиль бежал в Дагестан, бросив Чечню и чеченский народ, спасая свою жизнь. Один только беноец Байсангур не бросил имама. Вместе с Байсангуром в аварские горы ушел и небольшой отряд чеченцев. Среди них были Арзу, Али и Маккал.
В тот день, когда Шамиль сдался Барятинскому, когда чеченцы во главе с Байсангуром прорывали тройное кольцо, вражеская шашка ранила Али. Шрам от этой раны и остался у него на лбу.
Наконец-то закончилась эта длительная война, оставив за собой выжженные дотла аулы, тысячи и тысячи сирот, разлучив друг с другом родных и близких, запечатлев в памяти народной страшные картины жестокости и бесчеловечности. Обессилевшие люди, которых она гоняла с одного места на другое, начали восстанавливать разрушенные жилища. После нескольких лет ожидания соединили свои судьбы и Али с Айзой. Молодые без устали трудились, создавая свое гнездо. Построили маленькую хижину на том месте, где когда-то стояла сакля отца Али. Все богатство молодоженов состояло из небогатого набора деревянной и глиняной посуды, двух овчин и старой циновки, которыми был устлан пол. Два одеяла и одна подушка, набитые шерстью, ручная мельница и немного кукурузы в залатанном мешке. Но и другие гатиюртовцы тоже жили не богаче. О свадебных торжествах в честь молодоженов Али и Айзы никто и не мечтал, не удалось устроить даже обыкновен-ной вечеринки. И подарков тоже не было. Тихо, без лишнего шума совершили обряд венчания, только и всего, как будто и не было никаких обычаев и традиций.
Несмотря на окружающую их нищету, не было на свете людей счастливее Али и Айзы. Более того, нужда и лишения еще более скрепили их любовь. Но такая идиллия не могла продолжаться долго. Прошли дни, когда они пытались обмануть себя, не желая смотреть в пасть голоду и нищете, безжалостной волчицей надвигающихся на них.
Ох, как же легко было биться с врагом, которого ты видишь, перед которым стоишь лицом к лицу. Биться, и, если нужно, умереть. Но как же воевать с голодом, нищетой? Как же забыть свободу, которую завещали отцы? Как же тащить такое непривычное ярмо рабства?
Лучше погибнуть, чем влачить жалкое существование, твердили себе горцы. С такими словами поднимался каждый против царской власти, но путь их заканчивался на виселице или в Сибири. Повесили легендарного Байсангура, сослали в Сибирь стариков Умму и Атаби. Власти переселили целые аулы. Поговаривали, что чеченцев, расселив в Кабарде и среди казаков за Тереком, отобрав родные земли, превратят в христиан. Чечня кишела русскими войсками. По селам пошли какие-то люди, призывавшие чеченцев покинуть этот край, где притесняют мусульман, и переселиться к братьям по вере в Турцию, уверяя, что только там они найдут свободу и покой, и что там находится земной рай.
Измученные длившейся десятки лет войной, задавленные нищетой и голодом, не зная, какие еще беды и лишения принесет им завтрашний день, некоторые поверили этим сплетням и переселились в Турцию. С первой группой переселенцев вышли в дорогу Арзу, Чора и Али. Но эти трое не были переселенцами. Арзу и Чора были направлены туда предводителями Ичкерии, чтобы проверить достоверность распускаемых кем-то слухов о том, что турецкий султан зовет в свою страну чеченцев, что переселившимся помогут наладить хозяйство. Чтобы своими глазами увидеть, как турки примут и обустроят первых переселенцев. Чтобы решить, стоит ли останавливать тех, кто собирается уезжать. Али не захотел отпустить родного брата одного и поехал с ним.