Томо задыхался, его глаза и пульс вернулись к норме, но лицо было бледным, как бумажные бабочки. Икеда вытерла кровь Джуна лиловым платком, что вытащила из сумки.
— Я… в порядке, — сказал Томо, но я видела румянец на его щеках, ведь Джуна он встретил на земле, чуть не потеряв контроль. Выбора почти не было. Джун видел, как все плохо.
— А что за наряды? — спросил Ишикава, указывая на кимоно Икеды и Джуна. — Похороны что ли?
— Концерт в школе, — сказал Джун. Я попыталась представить, как он играет на скрипке, а Икеда — на пианино. И в то же время он был лидером банды Ками, собирал армию, хотел захватить мир, уничтожал якудза, ведь не мог принять вину за убийство своего отца. Его мир смешался, а мне все еще было его жаль.
Томо медленно встал, на волосах его поблескивал пот.
— Такахаши, — сказал он. — Ты пришел.
Джун ожесточенно посмотрел на него.
— Да. И, судя по твоему состоянию, ты нашел сокровища. Прости, что не помог в Исэ Джингу. Был занят.
— Промывал мозги? — фыркнул Ишикава.
Джун с мрачным видом улыбнулся.
— Ох, поверь, они сами ко мне идут. Все Ками, что были изгоями. Все Ками, что страдали от галлюцинаций из-за рисунков, что были никем из-за родства с божествами. И ты будешь удивлен, увидев, сколько их звало лидера, — он указал на Томо. — И теперь у моих ног и Юу.
— Ты знал? — спросила я. — Историю сокровищ?
Джун кивнул.
— Камень — любовь, обращенная в ненависть. Зеркало показывает правду в отчаянии. А меч вырезает прошлое из будущего.
Мысли путались. Аматэрасу говорила иначе. «Камень отмечает. Зеркало показывает правду. Меч все спасает». Почему Джуну сказали другое? Но в сказанном мне правды было больше.
— Если ты все знаешь, — сказал Томо, — то должен знать и то, что меч утерян уже давно.
Джун вскинул брови.
— Утерян? Нет, я не знал.
— Откуда тогда тебе знать значение сокровищ? — спросила я.
— О нем рассказывали в моей семье, как часть тренировок Ками. И это повторялось в моих кошмарах, как и в ваших.
— Такахаши, — Томо с каменным лицом смотрел на него, готовясь задать вопрос.
Мое сердце оглушало биением. Пусть он нам поможет. Пожалуйста.
— Юу?
— Ты давно просил меня присоединиться к тебе. Но я знаю, что ты хочешь меня остановить.
Джун улыбнулся, и холод улыбки пугал.
— Я видел твой потенциал, тебе лишь нужно было совладать с силами. Но правда в том, Юу, что потомок Тсукиёми, потомок гнева, что чуть не разрушил мир, может быть лишь угрозой нашему существованию. Твою силу нельзя обуздать, ею нельзя управлять. Это бесконтрольное пламя.
Голос Томо был ровным и решительным.
— Тогда ты знаешь, что только Кусанаги меня остановит.
Джун медленно кивнул.
— У тебя есть три варианта. Тьма может захватить тебя, уничтожить всех, кто тебе дорог, — он посмотрел на меня, но я отвела взгляд. — Ты можешь умереть, и твоя сила и угроза уйдут с тобой, мир будет спасен. Или Кусанаги может сделать тебя слабым, закрыть в тебе чернила на время.
— На время? — спросил Ишикава. — Разве не навсегда?
Джун покачал головой.
— Есть лишь один способ заставить Ками молчать вечно, — сказал он. Я поежилась. — И ты свой выбор сделал, Юу. Кусанаги. Но он утерян.
Томо заправил волосы за уши и отклонил голову.
— Есть способ его получить.
— Рисунок убьет тебя, — сказал Джун. — Тебе еще повезло, что тебя не пристрелил пистолет, что ты нарисовал для Ханчи, или дракон в Торо Исэки. Я удивлен, что ты все еще не умер от кошмаров, честно говоря, — он покрутил серьгу. — Признаю, твоя воля сильна.
— Такахаши, — Томо глубоко вдохнул, сжал ладони в кулаки. Он чуть склонился. — Нарисуй Орочи за меня.
Глаза Икеды расширились, она ожидала реакции Джуна, глядя на него. Я задержала дыхание, прося, молясь, что он согласится.
Джун рассмеялся, и этот звук не сочетался с угасающим солнцем, был слишком резким среди опустевшей природы.
— Ты не осмелился просить меня нарисовать Кусанаги, боясь, что я обращу его против тебя, но просишь нарисовать демона? Что будет, если меч будет у меня? Ты все равно хочешь использовать его на себе. Какая разница, кто ударит? Или ты боишься, что я одним тобой не ограничусь?
Глаза Томо вспыхнули.
— А ты остановишься?
Джун замолчал.
— Наверное, нет. Не ты один унаследовал кровь демона. И никто не помешает мне, если Кусанаги будет у меня.
Томо снял куртку и бросил ее на землю, показывая Джуну голые руки.
— Ты не можешь остановить меня без меча. И ты знаешь, что времени нет, — чернила капали из его шрамов, словно кровь. — Я требую. Нарисуй Кусанаги и ударь им меня. Или я все разрушу.