Юноша со стуком поставил бокал на стол, высеченный из самого сердца амаранта, и зажмурился. Он пытался взять себя в руки. Пытался потушить пожар, рвущийся наружу и требующий возмездия. Но у него не получалось. Он непреклонно и безвольно вспоминал, как огрубевшие руки сильфа касались кожи его супруги, как она на него смотрела своими водянистыми, небесными глазами. Неизведанные ранее чувства бурлили в юном короле.
Он задыхался.
Задыхался от ревности, от ярости.
Неожиданно Эльба сказала:
— Просто не верится, что моя сестра здесь. Отец будет счастлив, когда узнает, что с ней ничего не случилось. Я бы хотела, чтобы он поскорее приехал в Станхенг.
Сердце Вольфмана воспламенилось. Он распахнул глаза и прохрипел:
— Хочешь познакомить его со своим героем? Девушка вскинула брови, а Вольфман криво ухмыльнулся. Он перевел мрачный взгляд на супругу и ступил вперед, будто зверь, готовящийся к атаке. Жаль, что Атолл не увидел вашего танца.
— Какого именно? — Эльба вздернула подбородок. — С вашего позволения я танцевала со многими кавалерами. О ком конкретно вы говорите?
— Насмехаешься надо мной?
— Ничуть.
— Не страшно. Юноша остановился в нескольких дюймах от девушки, и его глаза, налитые откровенной злобой и обидой, блеснули свирепым огнем. Всего лишь каждый, кто находился в малом зале, теперь обгладывает мне косточки.
Грудь Эльбы тяжело вздымалась и опускалась. Девушка пролепетала:
— Я не понимаю, о чем…
Прыткие пальцы короля схватились за ее плечи и резко дернули на себя. Эльба в ужасе вскрикнула, а Вольфман нагнулся над ней, словно кривое дерево. Паника охватила девушку, она попыталась отстраниться, но юный король обнял ее еще крепче и процедил сквозь стиснутые зубы:
— Что ты себе позволяешь? В моем замке, при моих людях.
— Вы делаете мне больно!
— Я? — Юноша стремительно ринулся вперед и прижал девушку к ледяной стене так свирепо, что она сильно ударилась о поверхность макушкой. — Это ты, жена, сделала мне больно, когда на глазах у всего двора пожирала того летающего отброса взглядом.
— Я не делала ничего подобного, — тихим голосом отчеканила Эльба. Она посмотрела на мужа снизу вверх, и ее губы тронул звериный оскал. — А вы делаете мне больно.
— Не слышишь меня.
— Я слышу.
— Значит, не понимаешь, как все это выглядело со стороны? — Он кричал так громко, что брызгал слюной. — Не понимаешь? От него исходил стойкий запах вина, а в мутных глазах плавал огонь. — Я твой супруг, твой законный супруг! Все это, — он прокатился по телу девушки руками, а она оскорблено отвернулась. — Все это принадлежит мне. И если я хочу, чтобы ты танцевала, ты танцуешь. Но для меня.
— Я сделала то, что вы мне велели.
— Если бы люди в малом зале неожиданно испарились, ты сделала бы мне бастарда.
— Не смейте, Эльба перевела свирепый взгляд на мужа, не смейте так говорить!
— Ты запрещаешь мне?
— Да.
— Что ты о себе возомнила?
— Я та, кто я есть. Я ваша супруга, а не кусок мяса.
— Супруга? Безумие. Именно его увидела Эльба. Она затаила дыхание, а Вольфман внезапно порывисто прижался к ней всем своим телом. Девушка вжалась в стену, ее глаза налились ужасом. К остлявое тело короля врезалось в нее, будто кувалда, и весь кислород разом выкатился из ее легких. Тогда выполни свой супружеский долг.
Вольфман рванул верх ее платья, поцарапав до крови грудь девушки, и ткань резко разошлась по швам, обнажив кожу. Эльба закричала:
— Не смейте!
А король закрыл ей рот ладонью. Он прижался горячими губами к ее лицу, ее шее, и девушка отчаянно зажмурилась. Она попыталась вырваться, но он вновь откинул ее назад.
— Что тебе не нравится? Прошипел он, из глаз Эльбы рванули слезы. Может быть, для начала мне стоило пригласить тебя на танец?
— Нет!
— Я веду себя, как дикарь? Он накрутил волосы Эльбы на кулак и дернул его вниз, чтобы ее губы оказались прямо перед ним. Я похож на летающего человека?
— Прекратите!
— Почему? Почему я должен прекратить?
Вольфман схватился руками за лицо девушки и сжал его так крепко, что кожа на ее щеках и подбородке покраснела. Он стоял напротив нее разъяренный, опьяневший, и его ореховые глаза казались глубоко несчастными. Мир остановился. Звуки исчезли. Пылал лишь огонь в массивном, древнем камине, и юноша, теряющий рассудок.
— Потому что, прошипела Эльба, набрав в легкие воздуха, когда в прошлый раз мужчина пытался сорвать с меня одежду, я перерезала ему горло.
Вольфман растерялся. Он заморгал поредевшими ресницами и пролепетал:
— Ты… ты не имеешь права так со мной говорить. Я твой король.
— Я разговариваю не с королем и не с мужчиной. Я говорю со зверем.
Юноша застыл.
Внезапно он испугался сам себя. Его руки налились тяжестью, ноги онемели.
В мгновение ока его свирепость испарилась, уступив место глубокому смятению. Он посмотрел на Эльбу и почувствовал, как грудь судорожно сжалась. Земля провалилась. Он попытался восстановить равновесие, но понял, что теряет контроль над своим телом.
— Эльба…
Вольфман болезненно покачнулся назад, зайдясь мокрым кашлем, и вытянул перед собой руку, чтобы за что-то ухватиться. Однако рука его нащупала пустоту, и мужчина неуклюже повалился вниз, ударившись коленями о ледяной пол.
На его губах проступила кровь.
— Эльба, корячась от боли, позвал он, Эльба!
Д евушка не шевелилась. Она смотрела на взмокшего от пота юного короля с высоко вздернутым подбородком и тяжело дышала. Царапины на груди горели. Слезы застыли, а обида превратилась в презрение, от которого леденела кожа.
— Воды, все просил Вольфман. Прошу, воды!
Но Эльба стояла.
Нейрис предупреждала, что танец Эльбы и Аргона не пришелся королю по вкусу. Он разозлился, заревновал. Н о в нем говорила кровь Барлотомеев собственников. К ак и в Эльбе говорила кровь Полуночных упрямцев. Так кто из них перешел черту?
К улаки Эльбы беззащитно разжались, плечи опустились. Она сошла с места, налила воды в серебряный кубок и присела рядом с мужем на колени.
— Вот, ее голос все еще был хриплым, пейте.
Юноша жадно припал губами к бокалу. Он прикрыл глаза и засопел, словно раненый зверь. Таким он и был подбитым псом, хромающим на одну ногу. Возможно, когда-то на плечах Вольфмана Барлотомея не лежало целой страны. И он был добрым, справедливым, вдохновленным юношей. Сейчас власть превращала его в уродливого человека.
— Поднимайтесь, Эльба помогла супругу встать и перекинула его худую руку через плечо. Он повис на ней, застонав от боли. Я помогу вам.
— Мне жаль…
— Все в порядке.
— Моя Эльба, лепетал мужчина, как мне жаль.
Девушка уложила его на широкую постель и прикрыла волчьим мехом. Вольфман пробормотал себе что-то под нос, а она отставила кубок с водой на столик.
Уйти или остаться? Быть Эльбой Барлотомей или Эльбой Полуночной?
Пальцы мужа вцепились в ее запястье, словно оковы. Откуда он нашел в себе силы? Эльба перевела растерянный взгляд на супруга, а он прошептал одними губами:
— Не уходи. Она сгорбилась, а он тверже проговорил. Не смей уходить.
Горло неприятно защипало. На глаза навалилась мутная пелена. Девушка медленно опустилась на холодные простыни, коснулась щекой перины и крепко зажмурилась, едва руки Вольфмана заключили ее в ловушку. Его горячее дыхание прокатилось по ее шее.
— Не смей, повторил он, все крепче и крепче сжимая ее в объятиях, не смей.
Эльба испуганно распахнула глаза, судорожно выдохнула от недостатка воздуха, а затем застыла: где она находилась? Кто ее окружал? Эльба ощутила себя такой одинокой, что сердце заныло от боли, а затем она вновь закрыла глаза и обессилено поникла.
АРГОН
Аргон проснулся на рассвете. Рассвет здесь был совершенно иным.
Казалось, до неба не дотянуться рукой, а ведь сильфы привыкли не тянуться к небу, а жить в небе. Ни границ. Н и четкого горизонта. Лишь бесконечный океан и синяя дымка, коридор из облаков. Здесь, в Вудстоуне, свобода была заперта в высоких стенах: восток и запад, север и юг. Станхенг окружали величественные, каменные массивы, они защищали его и душили, будто силки. Огороженные заборами дома, огороженный стеной замок. Все живое находилось в каменном плену, но никто не рвался наружу. Станхенгцы верили, что их крепость их убежище, а не клетка.