— Если бы я не была согласна, я бы не тренировалась сейчас здесь.
— Я вас обидел?
— Вы сказали то, что говорят все люди вокруг меня.
Почему-то такой ответ огорчил Ксеона. Он пожал плечами, а девушка отвернулась и вновь подняла перед собой меч, погрузившись в свои мысли; она закрыла глаза, вспомнив, как на вершине водопада вместе с отцом тренировался ее старший брат Фьорд, и сильно замахнулась, в точности повторив его движения. Меч в очередной раз со свистом разрезал воздух, и мышцы во всем теле неприятно заныли. Девушка изнуренно застыла.
Ксеон с интересом наблюдал за ней. А Риа наблюдала за Ксеоном. Она не понимала, почему он так отчаянно пытается что-то сказать, но не произносит ни звука.
— Так какое оружие мне нужно? Все-таки нарушила тишину Эльба и развернулась к юноше лицом. Она сдула прядь волос со лба. Что бы мне посоветовал Аргон?
— В каком… смысле?
— Вы сказали, мне нужно другое оружие, вы советуете стрелы. Что посоветовал бы…
— Клинок. Перебил девушку Ксеон и стиснул зубы. Ему совершенно не нравилось, что Эльба вновь вспомнила про Аргона. Он ступил вперед и фальшиво улыбнулся. Мой веснушчатый болван посоветовал бы вам отточенный клинок взамен тяжелого меча.
— Клинок оружие ближнего боя.
— А разве вы не этого хотите?
Эльба поджала губы. Она пару раз нерешительно выдохнула и кивнула:
— Да, разумеется. Но я никогда им не пользовалась, и у меня его нет.
Ксеон ловким движением достал из-за спины острый кинжал с серебряной рукоятью, которую овивал выпуклый узор переплетенных ветвей. Юноша прокрутил его в пальцах и с самодовольной ухмылкой отрезал:
— Если нападаете со спины, то цельтесь чуть ниже ребер, чтобы не попасть в кость. А если стоите к противнику лицом к лицу, Ксеон шагнул вперед, отчего Эльба приподняла подбородок, цельтесь ровно в сердце. Не оставляйте врагу шансов. Ведь вы знаете, где находится сердце?
Девушка в растерянности приоткрыла рот, а юноша неожиданно схватил ее за руку и приложил ладонь к своей груди. Сердце под пальцами Эльбы быстро стучало.
— Вот здесь, сказал он, если захотите лишить кого-то жизни, цельтесь… сюда.
Эльба на мгновение замерла. Яркие глаза молодого человека смотрели на нее пылко и пронзительно, и девушка отшагнула назад, не представляя, отчего он так на нее смотрит.
Она в недоумении улыбнулась и покачала головой:
— Я запомню. Спасибо.
Юноша испугался того, что сделал. Он неуклюже встряхнул волосами и тоже едва заметно улыбнулся, потупив взгляд в пол. Он вдруг вспомнил о клинке и выпрямился.
— Держите.
— Но… Королева вскинула брови. Это ваш клинок.
— Вам он нужнее. Я больше по части стрел.
— Вы лучник?
— Да. Не люблю тяжесть меча, но мне приходится часто им пользоваться. Держите. Вновь повторил Ксеон и вложил холодное оружие в пальцы девушки. Надеюсь, он вам не понадобится. Девушкам нечего делать на войне.
Последние слова словно пробудили Эльбу от крепкого сна. Она расправила плечи и ледяным, твердым голосом ответила:
— Я гораздо сильнее, чем вы думаете.
* * *
Хуракану позволили разместить целебные склянки в подвальном помещении рядом с рабочей комнатой Нейрис Полуночной. Сестра речного вождя Атолла, как и сам старик из Дамнума, была целительницей, однако сейчас ее на месте не было, она уехала вместе с небольшим отрядом домой, на запад, чтобы помочь родному брату.
Хуракан тайком пробрался в ее рабочую комнату, не видя в этом ничего зазорного и постыдного, и с интересом рассматривал то засушенные травы, то растолченные семена. В ее помещении было много забавных вещиц, о которых старик даже не слыхивал. Как дитя, он бегал от стола к столу и разглядывал странные приспособления. Сто сорок два года он бродил по Калахару, но никогда раньше не видел подобных ножиков, спаянных вместе.
— Что за чудо… Старик повертел в пальцах лезвия с двумя кольцами, потом заметил банку с дурно пахнущей жижей и отпрянул назад. Чем эта женщина тут занимается!
Он прочитал пару дневников, брошенных на столе, вырвал пару страниц, полезных, по его мнению, и спокойным шагом покинул помещение, пообещав себе заглянуть сюда вновь, но ближе к ночи.
Хуракан вышел из подвального блока с совершенно невозмутимым видом. Его белая накидка волочилась следом, а борода доставала почти до колен. Он разгладил ее пальцами и ворчливо выдохнул, услышав, как откуда-то донеслись громкие, боевые команды.
— Ну, сколько можно? Кричат с утра до ночи.
— Они тренируются, ответил Ксеон, оказавшийся рядом, и старик отмахнулся от него, как от трехлетнего мальчишки, только что научившегося выговаривать буквы.
— Тренироваться можно и молча, мальчик мой. А вот их крики мешают думать тем, кто предпочитает побеждать не силой мышц, а силой слова.
— Пусть работают.
— Тебе тоже нужно работать.
— Мне?
— Не умеешь ты подкрадываться, старик по-доброму улыбнулся, ветер движется и то тише. Я заметил тебя, едва вышел из подземелья.
— А я и не собирался подкрадываться, бросил Ксеон. Если бы я собирался, то…
— … я бы все равно тебя услышал. Есть вести от Аргона?
— Нет.
— А как дела у нашей королевы? Хуракан исподлобья взглянул на юношу. Аргон хотел, чтобы ты за ней приглядывал. Она в добром здравии?
— Вполне. Ксеон приказал себе успокоиться. Старик всегда выводил его из себя. И, порой, ему казалось, что делал он это намеренно. А чем ты занимался все эти дни, кроме как коллекционировал лечебные травы и обкрадывал винные погреба?
— Ничего я не обкрадывал, мальчик мой. Я одалживал.
— Аргону не понравится, что ты нарушаешь его приказ.
— Приказ? Хуракан сначала усмехнулся, а потом так серьезно посмотрел на Ксеона, что тому стало не по себе. Странные вещи ты говоришь. Я не сделал ничего дурного.
— Очень сомневаюсь.
— Не нравлюсь я тебе.
— Как и я тебе. Ксеон лениво отвернулся. Но какая разница, верно?
— Мы могли бы подружиться, если бы ты хотя бы иногда позволял своему сердцу…
— Давай только без сердца.
— А что с ним не так? Хуракан вскинул кустистые брови. Оно вроде на месте.
— Зачем о нем разговаривать? Пусть и дальше разносит кровь по венам, а большего я от него и не требую. Лучше расскажи мне, зачем вы пробрались в станхенгский архив.
Старик прищурился и медленным голосом растянул:
— И все ты знаешь.
— Элиас видел вас: тебя, Томми и маленькую девчонку.
— Мы читали.
— И опять-таки, Ксеон положил ладонь на плечо старика, остановил его и мрачным голосом отчеканил, за спиной Аргона. Хочешь, чтобы нас поджарили, как Эстофа?
— За чтение книг никого еще не поджаривали, мальчик мой.
— Некоторых в нашем мире поджаривают и за то, что они на свет появились. Нельзя так просто нарушать правила, Хуракан. Мы не дома, мы должны вести себя тихо.
— Вихрь не может быть тихим! Проворчал старик, а затем вдруг усмехнулся. Если будешь и дальше таким болваном, я не расскажу тебе, о чем вычитал в переписке визирей Станхенга и Хорго. Так что умерь пыл и раскрой уши, тебе понравится, что я скажу.
Ксеон устало выдохнул, сложив руки перед собой, а старик приблизился к нему, и в его серых, дымчатых глазах появились яркие искры, как будто он окончательно потерял рассудок. Хуракан заговорчески прошептал:
— У Лаохесана Опаленного был внебрачный сын.
Руки юноши стремительно повалились вниз. Он вытянул шею и выдавил:
— Что?
— Да-да, мой мальчик. Все гораздо интереснее, чем я мог предположить!
— Но… вряд ли потомки Лаохесана дожили до наших дней, разумно отрезал Ксеон и кивнул сам себе, сбитый с толку. Да ведь один шанс на миллион что по Калахару ходит настоящий огненный сан! Их всех истребили.
— И ты думаешь, огненный всадник не позаботился о своем наследнике?
— Лаохесан тиран и убийца. Конечно, я так думаю.
— Даже у тиранов и убийц есть семьи, болван. Они тоже любят и тоже страдают. Тебе ведь не нужно объяснять, что не все, что кажется нам страшным, внушает ужас другим?