У Эдмара были свои заботы.
- Как по-вашему, дочки лорда Уолдера не все на него похожи, - спросил он, сидя в своем высоком полосатом шатре с Кейтилин и своими друзьями.
- Они у него все от разных матерей - хоть некоторые да должны быть красивыми, - сказал сир Марк Пайпер. - Только с чего старому негодяю отдавать тебе хорошенькую?
- Ни с чего, - угрюмо признал Эдмар.
Этого Кейтилин вытерпеть не смогла.
- Серсея Ланнистер - красивая женщина, - отрезала она. - Молись лучше, чтобы Рослин оказалась здоровой и крепкой, с хорошей головой и верным сердцем. - Она встала и вышла вон.
Эдмар обиделся и на следующий день не заговаривал с ней вовсе, предпочитая общество Марка Пайпера, Лаймонда Гудбрука, Патрека Маллистера и молодых Венсов. "Они-то его не бранят, разве что в шутку, - подумала Кейтилин, когда они пронеслись мимо нее. - Я всегда была слишком строга с Эдмаром, а горе сделало меня еще более резкой". Она сожалела о высказанных ею упреках. Будто им мало докуки от дождя без ее докучливых слов. Разве это преступление желать себе красивую жену? Она вспомнила свое собственное детское разочарование при первой встрече с Эддардом Старком. Она воображала, что он будет таким же, как его брат Брандон, только моложе, но оказалась неправа. Нед был ниже ростом, не так хорош собой и угрюм. За его учтивыми речами чувствовался холодок, и этим он тоже отличался от Брандона, неистового и в веселье, и в ярости. Она отдала ему свое девичество, но и тогда в их любви было больше долга, нежели страсти. В ту первую ночь, однако, они зачали Робба - будущего короля. А после войны, в Винтерфелле, она полюбила мужа по-настоящему, открыв, какое золотое сердце скрывается за угрюмой наружностью Неда. Почему бы и Эдмару не обрести того же в своей Рослин?
Дорога по воле богов привела их в Шепчущий лес, где Робб одержал свою первую большую победу. Они ехали вдоль извивов ручья по дну этой узкой долины, как люди Джейме Ланнистера в ту роковую ночь. Тогда было теплее, деревья стояли зеленые и ручей не выходил из берегов. Теперь палая листва забивала его русло и валялась кучами на земле, а деревья, скрывшие в ту пору армию Робба, сменили зеленый наряд на тускло-золотые и красные тона, цвета ржавчины и засохшей крови. Только ели и гвардейские сосны продолжали зеленеть, пронзая брюхо облаков своими стройными копьями.
С той поры умерло многое помимо листвы. В ночь битвы Нед был еще жив в своей темнице под холмом Эйегона, Бран и Рикон жили в безопасности за стенами Винтерфелла, а Теон Грейджой сражался на стороне Робба и хвастался тем, что чуть не скрестил меч с Цареубийцей. Жаль, что этого не случилось. Сколько зла они могли бы избежать, если бы вместо сыновей лорда Карстарка погиб Теон!
Проезжая через поле битвы, Кейтилин замечала следы побоища: перевернутый шлем, полный дождевой воды, сломанное копье, конский скелет. Над некоторыми из павших воздвигли каменные надгробия, но стервятники успели потревожить их. Среди раскиданных камней виднелись яркие клочки тканей и обломки металла. Из земли на Кейтилин взглянуло чье-то распадающееся лицо, под которым уже сквозил череп.
Это навело ее на мысли о том, где упокоился ее Нед. Молчаливые сестры увезли его кости на Север в сопровождении Хеллиса Моллена и небольшого почетного эскорта. Доехал ли Нед до Винтерфелла, чтобы лечь рядом со своим братом в темной крипте под замком? Или двери Рва Кейлин захлопнулись до того, как сестры и Хел успели проехать?
Три тысячи пятьсот всадников ехали по дну долины сквозь чащу Шепчущего леса, но Кейтилин Старк редко когда чувствовала себя такой одинокой. Дорога с каждой лигой уводила ее все дальше от Риверрана, и она гадала, увидит ли родной замок вновь или он потерян для нее на веки, как столь многое другое.
Пять дней спустя разведчики вернулись назад с известием, что половодье смыло деревянный мост у Ярмарочного Поля. Галбарт Гловер и еще двое смельчаков попытались переправиться через Синий Зубец у Бараньего брода, но это стоило жизни двум коням и одному всаднику. Сам Гловер уцепился за камень, и его с трудом вытащили.
- Так высоко река не поднималась с самой весны, - сказал Эдмар. - А если дождь не перестанет, она поднимется еще выше.
- Выше, у Старых Камней, есть еще мост, - вспомнила Кейтилин, часто путешествовавшая по этим землям с отцом. - Более старый, чем тот, и не такой большой, но если он устоял...
- Его тоже снесло, миледи, еще прежде Ярмарочного, - сказал Галбарт Гловер.
- А больше мостов нет? - спросил Робб у матери.
- Нет. А броды стали непроходимыми. - Кейтилин помолчала, припоминая. Если Синий Зубец недоступен для переправы, надо будет обойти его через Семь Ручьев и Ведьмино Болото.
- Дороги там плохие или их вовсе нет, - предостерег Эдмар. - Ехать придется медленно, но когда-нибудь авось да приедем.
- Мы заставим лорда Уолдера ждать, но это ничего, - сказал Робб. - Лотар послал ему птицу из Риверрана, и он знает, что мы уже в пути.
- Да, но он щекотлив и подозрителен по природе, - заметила Кейтилин. - Он может воспринять эту задержку как намеренное оскорбление.
- Ну что ж - извинюсь перед ним и за это. Хорош король, который извиняется на каждом шагу. - Робб скорчил гримасу. - Надеюсь, Болтон успел переправиться через Трезубец до начала дождей. Королевский тракт ведет прямо на север, и идти по нему легко. Они даже пешие должны добраться до Близнецов раньше нас.
- А когда ты соединишься с его войском и мы отпразднуем свадьбу, что будет? - спросила Кейтилин.
- Север. - Робб почесал Серого Волка за ухом.
- Ты хочешь идти через гать? На Ров Кейлин?
- Это один из путей, - с загадочной улыбкой ответил Робб, и она поняла, что больше он ничего не скажет. Мудрый король советуется сам с собой.
Еще через восемь дней непрестанного дождя они пришли в Старые Камни и разбили лагерь на холме над Синим Зубцом, в разрушенной твердыни древних речных королей. Только по фундаменту и было видно, где некогда стояли стены: местные жители давно растащили камень на свои овины, септы и остроги. Но в ясеневой роще посреди прежнего замкового двора, в высокой бурой траве сохранилась старинная гробница.
Ее крыша была вытесана в виде фигуры человека, чьи кости лежали внутри, но дожди и ветры хорошо потрудились над ней. Видно было, что этот король носил бороду, но остальные черты его лица стерлись, оставив лишь намеки на рот, нос, глаза и корону на голове. Руки, скрещенные на груди, охватывали рукоять каменного боевого молота. Некогда на молоте были вырезаны руны, повествующие об имени и истории короля, но за истекшие века и они сгладились. Сам камень потрескался и раскрошился, белые пятна лишайника покрывали его, и дикие розы заплели ноги короля, подбираясь к груди