Это с маленькой платформой и небольшим магнитом на ножном приводе всё было просто. Гелиотроп накапливался небыстро, подъёмная сила небольшая. Однако если добывать светящийся камень по старинке, остров в пояс жизни не поднять. Или поднять, но чёрт знает, за какое время. Поэтому пришлось изобретать более масштабные установки. И неизбежно возникали накладки. Особенно обидно было в первый раз, когда большую, тридцать на тридцать метров платформу с пятью магнитами просто сорвало с тросов, и она улетела куда-то вверх, да так быстро, что догнать не получилось.
«Может, когда закончим, попрошу Каси слетать на „Стремительной“, — подумал Лопатин. — Не может же она бесконечно подниматься, где-то да остановилась!»
Нынешняя платформа, набрав критическое количество гелиотропа, начала ощутимо толкать ноги — пора останавливать добычу и снимать магниты. Сейчас всё было отработано, так что действовали уверенно и без проволочек. Генераторы там, наверху, заглушили, «платформенная» команда отцепила провода. Влад по одному перетаскал магниты на тягач — как раз близко к нему пролетали. Затем пришёл черёд команды — все десять человек через пару минут были уже на тягаче.
— Корректировка! — раздался из переговорника голос Каси. — Тащим на строго север, расстояние пятьсот, берегись!
На самом деле необходимости в озвучивании действий не было. Сейчас все работали чётко, это вначале пару раз чуть не случилась авария, и только благодаря мастерству демонессы обошлось без столкновений. Сейчас, даже несмотря на то, что остров находится в глубоком тумане, никакой опасности нет.
«Да и недолго ему тут оставаться, — подумал Влад. — Пожалуй ещё три-четыре сеанса, и можно бросить. Дальше сам поднимется. Потом если только скорректировать, когда остановится, а сейчас… как бы не переборщить! Удивительно!»
Первый месяц работать оказалось отчасти проще. Это если не учитывать дикий, промораживающий до костей холод, которые ещё какое-то время только усиливался. Понемногу, медленно, но остров продолжал опускаться всё ниже. Хуже всего, что никто точно не знал, где начинается ядовитый слой атмосферы. Даже в имперских учебниках сказано — слой мглистого тумана заканчивается, после него находится слой чистого, холодного воздуха глубиной в несколько километров. Несколько — это от трёх и до… а вот до скольки, никто не знал. Вот только остров был уже на три километра ниже уровня мглы, и останавливаться пока не собирался.
Построить электромагонит, имея в распоряжении огромное количество всевозможных генераторов, приличные запасы бензина и прочих материалов кажется совсем несложно. Проблема только в холоде. Находиться на улице, когда температура уверенно опускается ниже шестидесяти по цельсию — это то ещё испытание. Если недолго, а ты тепло одет — не проблема. Ветра на такой глубине нет, воздух стоит. Влажность — низкая.
Поначалу кажется — жить можно. Главное, лицо замотать, чтобы горло не обжигать, а на глаза лыжные очки, чтобы не сохли. Вот только чем дольше находишься на открытом воздухе, тем сильнее теряешь тепло. Тело просто не успевает нагреть тонкую прослойку воздуха между кожей и одеждой. Если движешься, ещё ничего, но стоит остановиться, и начинаешь застывать. Если до этого двигался активно и хоть немного вспотел — совсем плохо.
Из тех, кто работал на острове, не было ни одного, кто бы не обморозился в первые дни. И это при том, что каждый старался следить не только за собой, но и за окружающими. Орки и гоблины морозили уши — слишком большие, и из-под шапок иногда выскальзывают. Люди, впрочем, тоже. У Каси пострадал хвост, отчего потом девушка очень страдала. Уж как так получилось, что кончик высунулся из штанины — неизвестно, но болело потом жутко, а ещё демонесса ужасно перепугалась, что придётся удалять. Даже фобию, кажется, заработала — Влад видел, как трудно ей было выйти на улицу, когда хвост зажил. Лопатин потом не выдержал, поинтересовался:
— Каси, скажи, у вас какие-то традиции насчёт хвостов? Считается, что потерять хвост — плохо, позор? Ты только не обижайся, если я какой-то запрет нарушил. Просто очень любопытно.
— При чём здесь традиции? — недоумённо взглянула на него девушка. — У вас на Земле, что, позорно потерять конечность?