Мия наскоро приготовила кашу с консервированными бобами и накрыла на стол. Джо явно не был настроен говорить о том, что с ним приключилось, да ей и неважно уже было-ведь он был с ней. Джо накинулся на еду ,словно не ел год, еще при том,что бобы он ненавидел,но ничего другого у нее не было. Поэтому он и отправился за припасами. Она покосилась на его рюкзак. Джо поймал ее взгляд и сказал: «Вылазка была не самой успешной. Но там кое-что есть». Мия не двинулась с места. Она смотрела, как он ест, любовалась им. «На что ты так смотришь?» произнес Джо каким-то странным, возможно, уставшим голосом. «На тебя. Какой ты у меня красивый». Джо посмотрел на нее странным взглядом и произнёс: «Ты сумасшедшая!». Мию это немного обидело, потому что тон его был не как обычно в таких случаях игровым, а недоверчивым и угрюмым.
«Ладно, подумала Миа, - может, он действительно так утомился, что его все раздражает».
Ночью она снова слушала его дыхание, пытаясь понять, что ему снится. Ей было мало лежать с Джо, она хотела обнимать его и чтобы он обнимал ее, никогда не отпускал. Когда она просыпалась ночью, а он лежал повернувшись, ей становилось ужасно грустно, даже холодно, и она неизменно поворачивалась к нему и делала так, чтобы он сквозь сон взял ее в свои объятия. Этой ночью все было, как обычно, только было что-то, что ее смущало. Она не могла сначала понять, что именно. Потом поняла-он дышал по-другому. Мия уже привыкла к мелодии его дыхания, а тут были другие ноты, Более резкие и холодные. Она все прислушивалась и понимала, что это так. Объяснения этого у нее не было. И провалилась в тревожный сон.
Ей снилось, что к ней подбежал Джо и сказала что за ним гонится злой дух, и он не сможет убежать от него, но она еще успеет. Мия плакала, умоляла бежать, но он сказал, что уже поздно и его душа уже принадлежит тому духу. Она рыдала, слезы застилали ее глаза, когда он уходил от нее. Тонущий в рассветной дымке силуэт был последней картиной, которую она увидела перед пробуждением. После этого кошмара ее не покидала тяжесть на сердце, словно это было взаправду.
Утром он не сказал ни слова.
Говорила только Мия. Одновременно, Джо не был напряжён, просто оставалось ощущение того, что он не был заинтересован в Мии, будучи отрешенным и индифферентным, словно в нем что-то сломалось. Мия пыталась угодить ему больше обычного, читала книги, целовала, приготовила его любимое блюдо-пудинг из редкого нынче шоколада. Причем, бережливый обычно Джо не возмутился, что тоже само по себе было странно. Поведение Джо в целом было необычным.
У Мии всегда были страх, что ее любовь в один день будет тяготить Джо. Хотя он всегда обнимал ее в ответ, целовал страстно, смотрел в ее глаза диким страстным взглядом, который может дарить только бесконечно влюбленный мужина. Она порой укоряла себя за назойливость, но не потому, что это ее обременяло, а она боялась потерять Джо. Боялась ему надоесть. Боялась стать ненужной, покинутой. А свою жизнь без Джо она даже не могла представить. Можно было подумать, что она боится остаться одной в этом пустом мире одиноких душ. Да, безусловно, только безумец мог пожелать себе остаться одному, когда каждый день и час ставил все новые и новые вопросы выживания: изменчивый климат и погода, постоянные катаклизмы, мародеры, ограниченность ресурсов.
Джо был другим. С ним всегда было интересно. У него было непревзойденное чувство юмора на грани черного юмора и сарказма, что всегда поднимало ей настроение. Хотя иногда шутки посвящались и ей, но они был безобидны, не злы, потому что Джо был добрым. Однако, он был очень упрямым и настойчивым, никогда не позволяя ситуации управлять его планами. Однажды, когда сломался датчик периметра, он даже стал чинить проводку забора в ураган, чем вверг Мию в ужас. И никакие уговоры не помогали. Также он был начитан, не останавливаясь на достигнутом. Он всегда таскал с разрушенных магазинов и библиотек все новые и новые книги. Ему нравилось читать отрывки вслух, а Мия обожала слушать эти представления, когда Джо зачитывал тексты разными голосами, на разных языках, многими из которых он владел либо изучал долгими вечерами, когда их жилище заносило песчаной бурей.