Сахана вздрогнула, вспомнив, как его шероховатые ладони ласкали ее бедра.
Особенно гадко на душе было от мысли, что никто из всех людей этого дома: Норман, молчаливый слуга и даже сам хозяин, не произвел на нее хорошего впечатления.
При мысли о несостоявшемся насильнике девушку замутило, слуга явно понимал ее положение и это очень унижало ее, а вот Алкид, который позаботился о ней, снял цепи, дал еду, воду и одежду и удосужился узнать ее историю, был хуже всех, потому что собирался взять ее, зная, что она человек. Зная, что она равная ему – его соотечественница, наделенная редким даром лечить.
В его руках
Девушка вынырнула из рассуждений и снова оказалась в реальности. Ошейник был широким, но беспокоил непривычной тяжестью.
Сахана уложила свои светло-каштановые волосы в прическу, потому что они все время попадали под ошейник, и шея чесалась. Она поймала себя на мысли, что ждет Алкида. Это было странно, но ей хотелось хоть какого-то развития ситуации.
Она вообще не помнила в своей жизни таких моментов бездействия – всегда было слишком много учебы и работы. Жизнь проходила в постоянном движении. Сидеть и ничего не делать было сложно.
Девушка думала, о том, что, возможно, Алкид заберет ее из этой ужасной комнаты без окон. А еще очень хотелось узнать, какой день и какое время суток. Вряд ли он откажется ответить на простой вопрос.
В этот момент послышались шаги, открылась дверь. На пороге появился ее хозяин. Рабыня вскочила на ноги и метнулась к стене.
– Доброе утро, Сахана.
– Доброе утро, – ответила она, чувствуя, что голос ее не слушается.
– Подойди ко мне, – приказал он. Она вяло пошла в его сторону, понимая, что он легко сможет заставить ее.
Алкид рассмотрел ее будто бы заново. Вчера она была растрепанной и грязной в бесформенной рубахе, бледная, с пересохшими губами.
Сегодня перед ним стояла симпатичная девушка с яркими зелеными глазами, красивой грудью и тонкой талией, ее волосы пышно лежали на голове и сияли даже в искусственном свете. Она была напугана, от чего глаза смотрели умоляюще и казались просто огромными.
Мужчина пожалел, что не овладел ей накануне. Тогда ему было бы проще переступить эту черту, да и для нее весь шок остался бы в предыдущем дне. Сейчас она выглядела такой нормальной, что впору было начать ухаживать за ней, ожидая согласия и благосклонности.
Но у него были совсем другие планы. Он точно знал, что делает и не собирался менять решение просто из-за секундного порыва.
Изначально он вообще планировал делить ее с другими мужчинами дома. Он передумал еще вчера, когда увидел ее рядом с Норманом. Эти мысли показались дикими ему самому. Отдать Норману? Василю?
Нет, она здесь для него. Только его собственная рабыня.
Алкид снял с нее тяжелый ошейник, жалея, что не сделал этого накануне. Подобная вещь не сочеталась с ней. Сахана выпрямилась перед ним, радуясь снятой с себя тяжести, затем столкнулась с ним взглядом и сникла.
– Не бойся меня, – ласково шепнул он, привлекая девушку к себе.
Она не сопротивлялась, но он чувствовал, ее ватные ноги и бессильно повисшие руки. Он впился губами в ее губы, сминая их и проникая в рот языком, чувствуя, как приливает возбуждение от ее близости, запаха волос. Платье было тонким и через ткань он мял нежное тело девушки, желая ее немедленно.
Девушка инстинктивно уперлась в него руками, пытаясь отстраниться, но мужчина крепко держал ее. Она, наконец, увернулась от поцелуя и всхлипнула.
Это его не устраивало. Так было нельзя, если ей настолько неприятно, то не лучше ли отказаться от плана? Он хотел взаимности, желания с ее стороны и хоть каплю доверия.
В этот момент у него мелькнула мысль, насколько проще было бы – будь она и в самом деле дикой. Он бы просто приковал ее к стене или к кольцам в потолке и взял бы, если бы хотел снизойти до такой связи.
Алкид усмехнулся своим мыслям. Он не привык отступать от задуманного и вообще не понимал, почему сейчас поддается чувствам.
Сахана же была нормальной женщиной. Такие рабы тоже допускались и приветствовались. Про них говорили «не повезло» и обращались с ними как с дикими рабами – дрессировали, били, поощряли, продавали.
Алкид уговаривал себя не обращать внимания на то, что она вызвала у него сочувствие. Их отношения должны были развиваться без лишних сантиментов. Ей не повезло, она принадлежит ему и обязана делать то, что прикажет хозяин.