— Давно я не ел такой ароматной груши…
Морило весь забрызгался и соком, и слюной — он все еще смеялся, довольный произведенным эффектом. Потом он сказал:
— Ну и высадились. Ничего в этом нет потрясающего. Забирают наши колонии… Если бы они хотели воевать с немцами по-настоящему, они выбрали бы другое место…
Когда гости ушли, Лансье задумался над событиями и решил, что не стоит связываться с Пино. Война приближается к развязке. Пино себя скомпрометировал с немцами. Теперь у меня неприятности оттого, что Лео — еврей. А выгонят немцев и начнут мучить: почему с вами Пино? Кстати, он захватил дом одного еврея… Лучше без компаньонов, отвечаешь только за себя… Лансье сказал Марте: — Ты знаешь, как я был предан Марселине. Судьба меня сделала вдовцом. И судьба мне послала тебя. Я благословляю судьбу: приятно связать свое сердце с другим… В делах не так — счастливы одинокие. Пино — порядочный человек, он не лезет вперед, как покойный Берти. Я надеюсь, что после нашей победы у него не будет никаких неприятностей. Но все же лучше с ним не связываться…
Два дня спустя Лансье узнал, что немцы перешли демаркационную линию, заняли Лион, Марсель. Значит, они думают всерьез защищаться, укрепляют юг, как побережье океана. А Морило правильно говорил: союзники не торопятся. Рано мыши хоронили кота. Может быть, англосаксы когда-нибудь победят, но до этого Руа успеет отслужить по мне панихиду.
Несколько дней Лансье терзался и, наконец, решил принять предложение Пино.
— Ты понимаешь, Марта, я тогда погорячился. Немцы — огромная сила. Морило доволен тем, что сотня русских запряталась в погребах Сталинграда. Но это мелочь… Между Алжиром и Марселем море. Приходится считаться с фактами. Пино сумеет отстоять «Рош-энэ». Тем более, что его зять, Вэрней, редкий прохвост, мне говорили, что он запросто бывает у Абетца…
Когда Пино и Лансье закончили деловую часть разговора, они начали беседовать о политике. За десять дней все изменилось — в Алжире союзники, в Марселе немцы.
— Я никогда не думал, что Дарлан предаст маршала, — сказал Лансье.
— Я не осуждаю Дарлана. Что ему было делать?.. Он спас много жизней. Вы убеждены, что маршал не послал его туда с этой целью?..
Лансье растерялся: Пино рассуждает, как я… Ну да, Пино — француз, как я, как маршал…
— Дорогой господин Пино, события такие сложные, что теряешь голову. Я доверяю маршалу…
— Маршал это декорация. А люди, его окружающие, хотят спасти Францию от анархии. Самое страшное — коммунизм. Можно быть против «сотрудничества», но приветствовать отправку «легионеров» на Восточный фронт. Борьба против большевиков — долг каждого француза. Здесь я абсолютно согласен с Лавалем.
— Лаваль поехал в Мюнхен к Гитлеру. Вы не думаете, что это чересчур?..
— Ничуть. Это его долг. Как долг Дарлана договориться с американцами… Мы должны предвидеть все возможности. Есть наша, французская политика… Я очень рад, что американцы взяли Дарлана и Жиро. Коммунисты теперь увидят, что им нечего ждать от победы союзников…
Лансье был потрясен. Он считал Пино торгашом. Оказывается, это философ, он ведет игру, и крупную…
В тот же вечер Лансье пошел к Морило: хотел поделиться своим открытием. Морило сидел грустный в темной комнате. Жены его не было дома. Лансье был так поглощен своими мыслями, что не заметил, в каком состоянии доктор. Он сразу закричал:
— Оказывается, Пино не только делец, это политик, патриот. Он сформулировал так: нужно все предвидеть…
— Еще бы! У него даже дочки работают в двух направлениях. Можете быть спокойны, Морис, с ним вы не пропадете. Это выдержанный подлец. Конечно, он не Дарлан, но на «Рош-энэ» его хватит.
— Вы считаете, что Дарлан подлец?
— Зависит от того, что называется подлостью. В общем лакей не обязан быть верным хозяину. Дарлан переменил место… Все они друг друга стоят — Лаваль, Дарлан, маршал…
Только сейчас Лансье заметил, что Морило сам не свой — ни разу не засмеялся…
— Вы себя плохо чувствуете? — спросил Лансье.
— Я?.. Какое это имеет значение в нашем возрасте? Тянем — и то хорошо. Молодые гибнут… Пино или Дарлан гадают — на кого поставить: на американского, покровителя или на немецкого вышибалу? А молодые тем временем гибнут…
— Вы знаете, где Рене?
— Был на юге… Может быть, немцы его уже взяли…
Лансье знал, что старший сын доктора, Рене, не поладил с немцами — после студенческой демонстрации убежал в «свободную зону».