— Ринэм жив. — молвил Фалко. — Эта девушка воскресила его. Неужели ты не видел этого, Рэнис.
— Скорее, уходим! — молвил Эллиор.
Мьер, легко подхватил на левую свою руку Рэниса; который вновь был недвижимый, и смертно бледный он. Он нес его на согнутом локте; нес аккуратно, как младенца; и, вспоминая, как закрывала его от жара Вероника; так же пытался закрыть.
Наконец — направились они к выходу; но все-таки ясным становилось, что «огарки» настигнут их быстрее, чем войдут они в этот проход.
«Помидор» от жара раздулся; цвет его был коричневый, с черными пятнами; кое-где, на его плоти проступала и шипела белая пена; он так широко раскрывал свой огромный рот, что, казалось, в любое мгновенье голова должна была разорваться на две части. Из глотки его густо-густо валил темный пар, выпученные глаза бешено вращались; он совсем обезумел от страха и заходился теперь жалобным, оглушительным визгом.
— Быстрее, быстрее! — приговаривал Ринэм, который шагал впереди всех; за ним шагал Мьер с Рэнисом; за ним — Фалко, и замыкал шествие Эллиор; который подхватил железный обломок какой-то механизма; и теперь держал его, как клинок.
До прохода оставалось шагов двадцать; а ряды «огарков» надрывались уже совсем рядом — казалось, еще мгновенье, и они нахлынут, сметут, раздавят их.
— Быстрее же! — выкрикнул Ринэм; и не удержался — сам бросился вперед; хотя и знал, что идущие следом, не могут передвигаться так быстро.
Но вот навстречу ему метнулась, из глубин этого прохода массивная фигура — Ринэм сразу же признал «гориллу», и отскочил в сторону, открывая таким образом Мьера, и беззащитного Рэниса. Тут и Мьер ничего не мог сделать — даже если бы его рука и была свободна, он едва на ногах держалась. «Горилла», которая еще издали услышала вопль «помидора», все это время, мчалась по нему по каменному лабиринту. «Горилла», уж неведомо сколь долгое время, проведшая в ленивом служении, совсем растерялась; и от всей этой беготни пришла в совершеннейшее, тупое исступление — она готова была рвать каждого, кто не был «помидором» — и она бы разорвала Мьера, если бы вырвавшиеся вперед «огарки» не ударили ее в бок — они, никогда раньше «гориллу» не видевшие, решили, что, раз она и есть главный Враг — ведь, она была самою большою. «Горилла» взвыла, одним рывком разорвала тех, кто налетел на нее; и, продолжая оглушительно завывать; метнулась навстречу подступающим рядам. Там на нее кинулись со всех сторон — стремительно движущееся «огарочное» море, сомкнулось; взметнулись камнебойные орудия, взвилась кровь — «горилла» не переставая болезненно вопила; во все стороны разлетались разорванные огарки; но остальные, яростно вопя, карабкались по головам, а по их головам тоже кто-то карабкался, и, наконец, «горилла» стала походить на пятиметровый шар весь облепленный телами — выбрасывающий из себя обрывки этих тел, брызжущий собственной кровью. Она, закрутилась; сметала все новые и новые рядами; а там, где касалась раскаленной поверхности — взметались клубы дыма; и раздавался ор-визг, от которого закладывало в ушах.
Воспользовавшись тем, что внимание «огарков» было поглощено на борьбу с этим созданием, беглецы успели войти в проход. И вновь, впереди всех поспешал Ринэм, за ним, покачиваясь — Мьер, следом — Фалко; а Эллиор повернулся у самого начала прохода, и крикнул:
— Вы идите, а я сдержу их.
— Друг, куда тебе! — продолжая идти, через плечо крикнул Мьер. — Ты же, как и я, едва на ногах стоишь! Пойдем!..
— Идите, идите скорее. — слабым голосом молвил Эллиор — он еще что-то говорил, но его уже не было слышно за воплями «гориллы», и ором подступающих «огарков».
Он остановился в нескольких шагах от начала этого прохода, там, где смыкались густые тени, поудобнее перехватил железный обломок. Вот бросились в проход «огарки» — возле прохода возникла давка — слишком много их было; некоторые хрустели и переламывались; иные, помятые, продолжали движенье, и на них обрушивал Эллиор точные, сильные удары. От каждого удара, один из обломков пал бездыханным, а Эллиор медленно, шаг за шагом отступал.
Эльф очень истомился — еще болели раны полученные в борьбе с Хозяином, и потому он потерял часть обычной своей внимательности; так он споткнулся о какой-то камень и упал — на него сразу же набросились «огарки» — нескольких он разбросал, но следующий вцепился ему зубами в плечо — вцепился из всех сил, что сразу прокусил до самой кости. Эльф схватил его за плечи, из всех сил дернул; и тогда шея с сухим треском оборвалось, вырвалось угольное облако — голова, судорожно сжав зубы осталась висеть у него на плече; а обезглавленным телом он размахнулся и, запустил в наседающих огарков. Отступил еще на несколько шагов, а в это с оглушительным, болезненным визгом подкатилась к входу в туннель облепленная «огарками» «горилла» — эти создания без конца наносили по ней яростные удары; а она их давила — но налетали все новые, и не было им не конца ни краю. Кровь беспрерывно хлестала из многочисленных ран, у нее уже не было глаз; вот кто-то пробил горло — фонтаном взвилась жаркая кровь; она забилась, и передавив еще с десяток «огарков» остановилась перед началом прохода.