Едва-едва, доносились до него удаляющиеся голоса, но он уже не понимал их смысла, и вот видение совсем померкло, и увидел он, как опускается сияющий золотистым светом занавес.
И вновь эта была та самая наполненная довольно ярким светом зала; та же сцена, что и вначале, и хотя представление уже окончилось, никто по-прежнему не говорил ни слова. Впрочем, и тишины теперь тоже не было: потрескивали многочисленные факелы, а откуда-то сверху доносился вой снежного ветра. Но никто не смел пошевелиться, они и по сторонам не глядели, но все только на этот занавес, ожидая, что он вновь поднимется, и вновь предстанет пред ними некое виденье.
И занавес действительно стал подниматься; только вот открылось за ним не виденье, а самая обычная сцена, с довольно искусно сделанными, но, все-таки, вполне обычными декорациями, сцена ограниченная стеною, а не простирающаяся в бесконечность…
А на сцене стояла девушка, кажущаяся блеклой, против первого виденья, там был еще актер в черном игравший ворона, были еще некие, в костюмах скелетов, было еще несколько дев, был некий старец, и совсем маленький мальчик. Все эти актеры глядели в зал, склоняли головы, но вот вышла вперед молодая девушка, позвавшая их сюда, и бойким голосом громко проговорила:
— Это ли есть благодарность наших зрителей?.. Мы то старались, а они нам и похлопать не желают!..
Однако, все пребывали в такой растерянности, под таким воздействием, от увиденного, что и не понимали происходящего, но все вздрагивали или плакали от видений. Эти то слезы, бледные лики, подрагивающие тела — все это не ускользнуло от внимания девушки — и она была изумлена:
— Да, кажется, мы тут имеем такой успех, какого и самый лучший актер едва ли во всю жизнь удостоится. Посмотрите, нет вы только посмотрите, в какое состояние мы их привели!.. Да они же плачут!..
Тогда она спрыгнула со сцены, да к возлюбленному своему подбежала, спрашивала у него:
— Что ж, неужели и вправду так понравилось?
Тот ничего не отвечал, внимательно смотрел в ее очи, затем проговорил:
— Нет, нет: конечно же — это не вы сделали. Так будто… — тут он оборвал свою речь, крепко схватил ее за руку, и все так же, пристально, продолжал вглядываться в очи ее.
Досказал же за него иной:
— Будто все это сон какой-то…
Третий подхватил громким подрагивающим голосом:
— С тех пор, как эта буря началась, так и сон этот пришел. И не поймешь: сейчас то мы проснулись?..
— Какие странные виденья! — воскликнул четвертый.
— И что это за место?.. Да как такое вообще может быть?.. Что случилось с этим миром?.. Неужто же Последний день настал.
И тут, все эти голоса слились в единый все нарастающий хор. Говорили то наперебой, говорили как то залпом, и теперь то косились друг на друга, по сторонам оглядывались: все воспринимали произошедшее по разному, и только спокойных эмоций ни у кого не было. Кто-то выкрикнул:
— Вы все-таки чародеи! Все, во главе с хозяином трактира! Зачем это устроили?!.. Неужто решили вред учинить для поданных короля?! За это вы будете в ответе!
Девушка была испугана, во все глаза смотрела она возлюбленного своего, спрашивала, о каком таком колдовстве идет речь, а тот уверял ее, что расскажет после, хотя и знал уже, что не сможет передать пережитого — потому что не знал таких слов. Девушка же возвысила голос, обратилась к залу:
— Не знаю, о чем вы говорите, но ничего колдовского не было в нашем представлении. Мы просто показали историю любви — историю о том, что любовь сильнее смерти!
— Сильнее смерти?! Просто показали?!.. — выкрикнул кто-то. — Ну, хорошо же… Ну, а что значит черное око? Почему мы в него падали, и даже не могли получить ответа, что означает оно?!..
— Око?.. — ободряюще улыбнулась девушка, и кивнула на актера изображавшего ворона. — …Так надо было внимательнее смотреть все представление, тогда бы и смысл этой сцены стал вам понятен. Она, ведь, и была задумана такою, немой. Вспомните: сначала сцена в Валиноре, затем — поле, и там — судьба ваша, бедненькие вы солдатики. Потом тьма, а в ней — блестки: тот предвечный свет, о котором из древнейших сказаний нам известно. Помните ли вы песнь, которая тогда пелась — вспомните, хоть отрывочек из нее?.. Ну, неужто же и не вспомнит никто?..