Она стояла от него шагах в пяти, а заря уже почти умерла, и только у самого горизонта осталась совсем узкая, кровавая, словно шрам, полоса, на небе же уже и звезды выступили, и Млечный путь прояснился. Начался звездный дождь — сверкающие серебристые лучи обильно сверкали, и хотелось грезить о чем-то возвышенном. В ночи стало заметно тусклое, сияние исходящее из глаз «ворона» — казалось будто раскрылись двери, а за ними — отсвет некоего зловещего, огромного царствия.
— Я знаю, что вызываю страх. Но, пожалуйста — не отвергай меня! — после некоторого молчания вскричал он.
Звездопад еще усилился: теперь светила сыпали беспрерывной, стремительной чредою, казалось — они несутся среди миров; казалось — должен быть шум, как при сильной буре; однако — было очень тихо.
— Я не могу тебя удержать силой! Слышишь?! — тут две ослепительные слезы вспыхнули в его глазах, и Лэния, не в силах выдерживать их сильного, жгучего света, зажмурилась. — Иным то я свои силы даю; а пред тобой — ничего эти силы не стоят!.. Вот ты сказала, чтобы оставил я тебя — так еще сильнее эта мука взорвалась! Уж ежели раньше не мог отказаться, то теперь и подавно. Я часто слышал, о весне грядущей — и уж этот восторг весенний представлял чем-то таким совершенно животным, презренным — и я всегда ненавидел весну, хотел ее вьюгой заморозить… Ну — довольно об этом! Все — сдаюсь! Победили меня не Валары, ни Майя, а обычная эльфийка… Все-все — скажи, что полюбишь меня, и от всего откажусь, стану ходить в плоти — хочешь, всегда в одном обличии?! Я просто буду слушать тебя, буду слагать для тебя стихи, буду собирать плоды, любоваться с тобой природой, петь, смеяться — все это я приму, откажусь и от власти, и от мира:
— Пусть будет больше звезд на небе! Сильнее станет звездопад! Пусть летят, летят скорее! Пусть разобьют тоску преград!..
Падающих звезд стало еще больше: все пребывало в стремительном серебристом движении, все окрест пылало.
— Ты героиня! — выкрикивал ворон, и вновь подступил к ней, возвышался темной громадой. — Все — отказался! Ради тебя отказываюсь… А хочешь, вот сейчас возьму тебя, и устремимся мы, ко всем эти «куклам» — всех их я вразумлю, успокою; кого надо друг с другом соединю… Хочешь ли, чтобы все так счастливо было?!
— Да! Да! Конечно же! — вскрикнула Лэния. — Если ты это сделаешь, то будешь прощен не только мною.
— И ты будешь тогда со мною?! Да?! Да?!.. О, как же крутит эта страсть! И я уже ничто, я пылинка, я раздавлен тобою!.. Безвольный, я на все согласен — говори, что тебе угодно — хочешь отправлюсь в Валинор, буду целовать ступни Манвэ-проклятому!.. Нет-нет — прости меня, за эти слова, но на все я готов, лишь бы только сказала ты, будешь со мною!.. Как же мучит меня это! Я раб!..
— Да, да — я согласна, только исправь то, что натворил, сделай тех неведомых мне счастливыми, потому что… уж чувствую, сколь они от тебя несчастны! Я же чувствую, ты что то очень плохое против них задумал; ну ничего — главное то, что теперь все понял, теперь все исправишь! Сколько же счастья тогда будет, как же все неожиданно и хорошо обернулось. Да, да — я клянусь, я буду с тобою, я буду любить тебя, любить со страхом, но искренне, ежели ты станешь простым, ежели от всей своей силы и помыслов откажешься. И я чувствую, как тяжело от этого отказаться! Откажешься, а я забуду о всем зле — да, да — тогда я смогу…
— Не говори ничего больше! Молчи! Вот сейчас и начнем исполнять, то, что ты хочешь. Все выправим. Ну, что в первую очередь?!..
— Ты направил Аргонию туда, где вороны кружат. Я чувствую, что там гибнут… Что там… И батюшка мой, там ведь?! Так ведь?!
— Да, да. Ты только прости — да — это я подстроил. Но ты, все-таки, не сердись, не говори, что меня нельзя любить! Я же теперь исправлюсь, я же теперь совсем иным стану! Я все исправлю — твой батюшка должен быть жив, он вообще в мои помыслы не входил. Ну же — дай руку и мы устремимся туда.