К концу он, правда, уже и не испытывал омерзения — просто совесть его не могла выдерживать такого насилия; и вот он как-то убедил себя, что в этом совсем и нет ничего плохого — он привык. А потому, когда вскоре после того, как он оставил это тело, он и на следующего эльфа налетел, и вновь голос потребовал, чтобы он, ради жизни своей, пил его кровь — Вэллиат не противился — и на этого налетел, и этому шею свернул, и его кровь стал заглатывать. Раскаленная кровь клокотала в нем, сознание мутилось, хотелось со всех ног нестись куда-то, и что-то разрушать — он уже не мог связать своих мыслей, тем более и голосу этому вкрадчивому противится не мог: «Нельзя долго пить кровь одного — ведь она остывает — достаточно лишь первых нескольких глотков — сделал их, и тут же перебегай к другому!» — так и делал Вэллиат. Темное волшебство по прежнему окружало его, наделяло некой небывалой силой, а потому эльфы и израненный, и здоровые с которыми он сталкивался, не могли оказать ему никакого сопротивления. Он всем им раздирал глотки, делал несколько судорожных глотков, и тут же продолжал свой бег. Он, впрочем, где-то в глубине сознания, еще надеялся, что вскоре все это прекратится, и он, излеченный, вырвется к свету. Он даже и голоса не слышал, а тот шептал тихо, но со злобою, с болью: «Вот такие вы — ничтожества! Так легко вас довести до состояния животного, когда вы, чтобы шкуру свою спасти, на любое преступление готовы…»
Как только захлестнула их тьма, Аргония сильнее обняла Альфонсо за плечи; затем, повела руками, обвилась за его шею, и крепко-крепко прижалась к нему. При этом шептала:
— Ну, вот и все — теперь то ни за что — слышишь ты — ни за что тебя не оставлю!.. Вот будешь ты от меня вырываться — все равно не оставлю! Будешь кричать, что счастье твое не со мною, но не оставлю тебя, в этом мраке!.. Потому что — слышишь ты?! — Нет тебе здесь без меня счастья! Нечего тебе искать — мы же любим друг друга, и чего же боле?!..
Она кричала все громче, так как нарастали вопли, а так как они ехали на первом коне, то на них первых и напали призраки. В эти мгновенья Аргония вновь стала воительницей и встала на защиту своего любимого. Она вся насторожилась — и уловила едва приметное, стремительное движенье в воздухе, и она выхватила свой клинок, перегнулась через Альфонсо и нанесла сильный удар во мглу. Она поразила первого из призраков, который как раз метился в Альфонсо, однако — сразу вслед за первым следовали и иные; она страстным ударом отбила и следующего, тут уже и сбоку на них бросились. Угрюм, хоть и стоял без движенья, но потоки волков смогли оттеснить в сторону эльфийских коней; и теперь совсем сторон клокотало, скрежетало клыками что-то незримое, жаждущее их крови.
— Любимый! — страстным, сильным голосом, вскричала Аргония, отбивая очередную атаку. — …Ты должен помочь мне, одна я не справлюсь!..
Действительно — это было страшное место — и требовалось встать друг другу спиной, чтобы сдерживать беспрерывный напор. Вот один из призраков вцепился в копыта Угрюма, но конь даже и не пошевелился — зато призрак болезненно, прерывисто взвыл, и обратился в туманное, леденящее облако. Когда нахлынул мрак, Альфонсо испытал очередное, невыносимое для иных людей, но для него просто еще одно страдание, от которого ни для кого незримая темная паутина морщин изуродовала его лик. Да — померк свет; а для него этот свет был Нэдией — ведь кто же как не она могла сиять на тех отчаянных верстах, через которые он, в едином порыве пронесся? Но вот свет померк, а потом — эта мгла, и вот он стал звать ее, все сильнее и сильнее надрывая свой голос. Он по прежнему не слышал криков Аргонии, не чувствовал, с какой страстной силой обвила она шею, и как потом призывала отбивать атаки оборотней. Он не слышал и сторонние вопли — он как человек страстно одержимый, для которого существует только одна цель, к которой он продирается уже долгое-долгое время — перестал воспринимать все окружающее, все это не относящееся к его цели. И потому, когда очередного набросившегося на них призрака не успела отбить Аргония, и он вцепился в его руку — он не обратил на это внимания. Воительница по прежнему ничего не видела, однако — чувствовала, что происходит с ее любимым, и вот, с воплем бросилась на этого призрака, могучим рывком отдернула от его руки, однако, при этом, и свой клинок выронила, и полетела вниз, где уже клокотала кровавая грязь. Альфонсо бы и этого не заметил — так как он все ревел имя Нэдии — однако Аргония, страстно боролась за свою любовь — она тут же вскочила на ноги, перехватила его за руку, и с силой дернула его с седла.