Девушка ощутила странную теплоту в области сердца. Она никогда не сомневалась, что юноша, который ворвался в шатер Ровена, обладает доблестью и храбростью. Он был тем самым человеком, который бросался на помощь, не задумываясь и не колеблясь. Кто-то бы назвал его глупым, но Эльба ни за что на свете не согласилась бы с этими людьми.
Внезапно девушку полоснул ледяной порыв ветра. Она подняла подбородок и робко шагнула вперед, предчувствуя нечто плохое и ужасное.
— Вы сказали… она облизала губы, сказали, что он прикрыл вас собой.
— Да, так и было.
— Но он не пострадал?
Вольфман вновь налил себе вина, сделал глоток и устало повалился на обтянутое красным бархатом кресло. Юноша хрипло бросил:
— Я удивлен, что он не умер по дороге, и удивлен, что мы не бросили его в пустыне.
Эльба стиснула до скрежета зубы. Неужели они предали бы человека, который спас королю жизнь? Бесчестные слова из уст обиженного мальчишки, и этот мальчишка вдруг взорвался диким кашлем. Голова Вольфмана повисла, пальцы сжали переносицу.
О н просипел:
— Мы передали его старику… такому, с бородой. Хуракану, кажется. В их деревне его считают знахарем. Возможно, он спасет сильфа. Но я бы не надеялся.
Эльба застыла. В груди стало так жутко холодно, что, несмотря на солнечные лучи, рвущиеся из окна, тело заледенело. Девушка попыталась понять, что с ней происходило, почему ей стало плохо? Н о не нашла ответов. Она растерянно заморгала и посмотрела в пустоту, осмысливая слова короля.
— Ты побледнела.
Эльба повернулась к супругу спиной и широко распахнула глаза, не представляя, как выбраться из клетки и как поступить правильно. Руки задрожали. Она с такой силой сжала их в кулаки, что пальцы неприятно заныли.
— Такое ощущение, что тебе жаль. Вольфман отставил кубок и медленно привстал с кресла. Жаль, что он спас мне жизнь. Ты расстроена?
— Не говорите так. Я рада, что вы целы.
— Сомневаюсь. Эльба крепко зажмурилась, а он продолжил. Ты должна научиться проявлять уважение. Я твой король.
— Я знаю.
— И я твой муж.
Девушка промолчала, стараясь изо всех сил взять себя в руки, но грудь ныла, горела, Эльба с ужасом представляла себе лицо мертвого сильфа, его побледневшую кожу и глаза, закрытые навечно. Это ранило беспощадно и метко и разрывало на куски.
— Тогда повернись ко мне. Прояви уважение хотя бы раз.
— Вы… дайте мне мгновение.
— Чтобы ты оплакала дикаря? Или смирилась с тем, что я все еще жив?
— Прошу вас, прекратите.
— Я не собираюсь прекращать. Ты стоишь ко мне спиной, как будто…
— Мне больно, выпалила Эльба и вихрем обернулась. Король ошеломленно вскинул брови, а девушка ступила вперед и тоскливым голосом продолжила. Мне больно оттого, что человек, который спас мою сестру, сейчас на краю гибели. Да, мне больно, Вольфман! Ведь если бы не Аргон из Дамнума, я была бы мертва. Почему вы не хотите это принять?
— Потому что он всего лишь дикарь.
— Он хороший человек.
— В королевстве много хороших людей, но не по всем ты так тоскуешь.
— Прекратите, я не тоскую по нему.
— Но ты переживаешь.
— Я имею право переживать, отчеканила твердым голосом девушка, я не один из тех камней, что окружают ваш город. У меня есть чувства, меня можно ранить.
— Мы сами выбираем тех, кто нас ранит.
— Я никого не выбирала.
— Зато я выбрал тебя, разозлился юноша, и в его глазах загорелось такое отчаяние, что девушке стало не по себе. Она стиснула зубы, а он сделал шаг вперед. Мы должны были вершить судьбу Вудстоуна и Калахара! Н о вместо этого я беспокоюсь о своей жене, которой приглянулось отрепье из Долины Ветров. Я чуть не убил человека, потому что у тебя не хватило духу избавиться от чувств и стать тем, кем ты должна была быть!
— И кем я должна была быть?
— Королевой.
— А вы стали королем? Девушка перевела сокрушительный взгляд на юношу, и тот в растерянности поморщился. Вы хотели убить Аргона, потому что страх подчинил ваш рассудок. Не надо винить меня в своих грехах. Я не заставляла вас заносить клинок.
— Я делал это во имя наших отношений.
— Вы делали это в угоду своим прихотям. Прошипела Эльба. Прекратите бояться всего, что вам неподвластно, и попытайтесь понять тех, кто вас окружает. Вопреки своим же убеждениям, вы хороший человек, Вольфман. Так вспомните об этом. Не осуждаете меня за мои чувства, они есть у всех, но я свои не скрываю.