Аргон стиснул зубы. Он посмотрел на свои сплетенные в замок пальцы и рыкнул:
— Проблемы оказались серьезнее, чем я предполагал.
— А вы здесь что делаете? Спросил Ксеон, поспешив сменить тему. Разве вам не нужно сейчас быть в Дамнуме и восстанавливать разрушенные дома и хибары?
— Наши хибары провалились в Тартар, рявкнул бородатый дикарь, остались лишь олухи, верующие в милосердие Алмана. Кстати твой отец тоже в него верит.
— Это вряд ли, глухим голосом отозвался Аргон.
— С егодня утром неуловимый Эстоф отправился в Арбор на поклон.
Предводитель приподнял подбородок и нахмурился. Он знал о планах отца, но не ожидал, что тот пойдет на уступки так быстро.
— Наверняка, у него были причины поступить подобным образом.
— Или же твой отец непроходимый болван и трус.
Аргон прищурился. Он собирался кинуться на шакала, но потом зажмурился и взял себя в руки. Не сегодня и не сейчас.
— Мы останемся с вами на одну ночь, сказал он твердым голосом, уйдем завтра.
— Да оставайтесь, ради бога. Все мое ваше. Мужчина ядовито усмехнулся, и его поддержали остальные незнакомцы. Мы теперь в новом мире живем.
— В смысле? Не понял Ксеон.
— Раньше поднять друг на друга руку боялись, а теперь все паршивое уже случилось! Спасибо Алману Многолетнему! Седовласой крысе, нарушившей клятву. Так что теперь я даже колебаться не буду, если придется перерезать вам горло. Потому не будем ссориться, верно? Вожак оторвал зубами жесткое мясо и ухмыльнулся. Иначе…
ФЬОРД
Солдаты Вольфмана Барлотомея прибыли на рассвете. Их серебряные латы блестели в тусклых лучах утреннего солнца, ветер развивал черную гриву статных лошадей. Никто в Эридане раньше лошадей так близко не видел, да и солдат тоже. Рукояти мечей торчали из ножен, а железные перчатки сжимали поводья. Речные люди с тревогой и восхищением изучали гостей, не представляя, как много суждений и традиций их разделяет.
Атолл встретил гостей пышным пиром, но гости от еды отказались. Фьорд осмотрел молодого командира с густой, светлой шевелюрой досадливым взглядом и поспешил уйти с главной площади: кто откажется от совместной трапезы перед дорогой? Только невежда, для которого порядки в Эридане недостойны внимания.
Фьорд поднимался по ступеням Горного замка, потирая пальцами подбородок. Он не мог прийти в себя после того, как отец рассказал ему об отъезде Эльбы. Не мог смириться с тем, что его сестру выдавали замуж за умирающего наследника-чужака. Все это казалось ужасно несправедливым, но, впрочем, как и всегда, с отцом Фьорд не стал спорить. Раз уж Атолл Полуночный согласился отослать любимую дочь в чужую страну, у него и вправду не было выбора.
И, тем не менее, Фьорд чувствовал себя гадко. На свете было мало людей, к которым Фьорд тянулся. Отец. Риа. И даже его своенравная сестра. Все они являлись чем-то жутко важным, по-настоящему важным. Все они являлись составляющими его жизни. Но теперь Эльбу изгоняли, не представляя, к каким последствиям это может привести. Что ждало ее в замке Станхенга? Каким был Вольфман? А его радеющая мать леди де Труа? Выживет ли Эльба в совершенно новом мире? Фьорд боялся, что его безумные помыслы сбудутся, и на долю сестры выпадут испытания, из-за которых они больше никогда не увидятся.
Фьорд зашел в покои сестры без стука. Три молодые девушки вились возле Эльбы и поправляли ее голубое платье, юбка которого переливалась серебром, будто чешуя рыбы. Эльба заметила брата в отражении зеркала. Е е глаза излучали обиду, такую же глубокую, как и Лазурный океан Калахара.
— Я почти готова, отрезала она, можешь не переживать.
— О чем не переживать?
— Ты ведь думаешь, я убегу. Девушка обернулась, взмахнув воздушным подолом, и расправила плечи. Так вот убегать мне некуда. Мой дом больше не мое убежище.
Сестра сошла с места, остановилась перед окном и опустила подбородок. Она хотела в последний раз посмотреть на просторы Эридана, на гигантские водопады и горы. Она не представляла, как будет жить без грохота бурлящей воды. Н о сил проститься не было. Она искоса посмотрела на брата, упрямо сдерживая нагрянувшие слезы, и прошептала:
— Можешь быть счастлив. Мне так больно, как никогда еще не было.
Юноша отвернулся. Его легкие обдало горьким пожаром, и он отчеканил:
— Оставьте нас.
Девушки послушно покинули просторные покои. Лишь каменные стены, кровать да широкое окно. Н ичего лишнего и громоздкого. Эльбе нравилась свобода.
— Все будет хорошо, отстраненно пообещал Фьорд, вновь посмотрев на сестру.