— Ты не видел смерти Вигмана, но она видела смерть Фьорда, женщина расправила плечи и холодным, тихим голосом прошептала, это или сломает ее, или закалит.
Молодой король прошел в покои Эльбы, не постучавшись. Ему показалось, что она не захочет с ним разговаривать, а он собирался посмотреть в лицо будущей жене. Как бы сильно она не страдала, им предстояло сразиться бок о бок с несправедливостью и ложью этого мира, и было бы лучше, если бы она приняла правду, оставив прошлое позади.
За порогом серого коридора находились роскошные покои королевы. Широкие окна, бархатные стулья, софы и атласные подушки. Огромная кровать с шелковым балдахином и шкуры медведей, привезенные с охоты. Если бы Эльба потребовала комнату больше, он бы незамедлительно согласился, предоставив ей все лучшее, что было в Станхенге. Но юноша не случайно выбрал эти покои. Здесь, из полукруглого окна, можно было увидеть озеро у западных ворот замка. Вольфману подумалось, что Эльбе придется по душе напоминание о родных землях Эридана.
— Мне жаль, сказал молодой король, и девушка обернулась. На ней было лиловое, облегающее платье с высоким, кожаным воротником. Никогда прежде Эльба не носила подобной одежды, и потому выглядела она крайне растерянно. Волосы ниспадали с ее плеч, словно гремучие змеи. На белоснежной коже лица пылали бардовые подтеки, следы от ударов и падений. Вольфман прочистил горло и сказал, мое имя…
— Я знаю, кто вы.
Девушка встала с колен. Она перестала молиться. Возможно, в молитвах больше не было смысла, но душа возвращалась к родным обычаям. Речная нимфа подошла к окну и перевела взгляд на бескрайние просторы Вудстоуна. Руки у нее дрожали. Она потирала запястья бледными пальцами и медленно дышала. Она казалась сбитой с толку, холодной и неприступной, как пограничная стена Станхенга, но в ее глазах было нечто такое, что заставило Вольфмана замереть. Он остановился, осмотрел жгуче-черные волосы незнакомки и оголенную кожу ее шеи. Несмотря на воротник, юный король заметил следы от чьих-то пальцев под мочкой уха.
— Как вы себя чувствуете?
Эльба не ответила. Она продолжала следить за горизонтом, будто высматривая кого-то. Но кого? Вольфман не знал. Знала лишь Эльба. После произошедшего в лагере она не разговаривала. Наверное, до сих пор не могла принять смерть брата. Говорили, в лагере находилась и ее младшая сестра, но стражи не нашли ее тела.
— Мы отправили весть вашему отцу, прочистив горло, сообщил Вольфман. Он стал рядом с девушкой и облокотился ладонями о каменный выступ. Голова у него внезапно закружилась, как всегда не вовремя, и юноша отвернулся, чтобы крепко зажмуриться.
Эльба искоса взглянула на него.
— Как только Атолл Полуночный даст ответ, продолжил мужчина и обернулся, я сразу же сообщу. Вы всегда можете прийти ко мне, если вам что-то понадобится. Эльба, всегда, вы понимаете? Вы не гостья.
«Пленница?», вдруг подумала девушка, но промолчала.
— Это ваш дом.
— У меня больше нет дома.
— Значит, будет.
Молодой король говорил уверенно. Эльбе хотелось ему верить, но в груди было так невероятно больно, что сил на надежду попросту не осталось. Девушка держалась, она не позволяла себе шагнуть в пропасть, манящую перед глазами, но как же велик был соблазн. У нее остались лишь воспоминания о брате, который лежал в луже собственной крови. У нее остались лишь воспоминания о крике младшей сестры, исчезающей за шторой шатра. У нее остались только мысли, и эти мысли снедали и горели, раздирали на куски, словно голодные псы. Снова и снова. Снова и снова.
— Знаешь, я не хочу, чтобы между нами была только политика, внезапно признался Вольфман, и молодые люди посмотрели друг другу в глаза. Тебе… или вам? Пусть будет тебе, Эльба, тебе, наверное, страшно. Мне тоже. Но так нужно.
Эльба не спорила. Теперь у нее не было выбора. Она обязана была стоять здесь, ведь Фьорд умер за идею воссоединения Эридана и Вудстоуна, он умер, чтобы она оказалась в объятиях чужого человека и восстановила справедливость на землях Калахара.
Н еожиданно Вольфман начал кашлять, он прикрыл ладонью рот, отстранился и тихо выругался, почувствовав, как отекли ноги. Молодой король не должен был акцентировать внимание на своих слабостях, Эльба не должна была видеть его таким, но приступы редко спрашивали разрешения, прежде чем накинуться на юношу, будто тайфун. Он покачнулся назад, ударился спиной о деревянный столб балдахина и зажмурился.
Пожалуй, только сейчас Эльба заметила, насколько бледен был будущий муж. Синие овалы пылали под глазами. На лбу блеснула испарина. Девушка шагнула вперед и ахнула: