— Знаю, тебе с нами неинтересно, но больше не убегай. Ладно?
— Неинтересно? Скептически переспросил Ксеон и отвернулся. Просто безумие. Я ей жизнь спасаю, а ей, значит, неинтересно.
Риа не шевелилась какое-то мгновение, но потом все же коротко кивнула.
— Отлично. Аргон выпрямился и стянул с плеч теплый килт. Держи, ты замерзла.
Растерянно нахмурившись, девочка приняла накидку из смуглых рук парня, а потом закуталась в нее, словно в одеяло, и вновь двинулась вперед.
Они направлялись к древней обители знаний, к «Пасти Мыслителей», куда короли и королевы, вожди и предводители Калахара приходили за советом и просвещением. Самое древнее братство мыслителей зародилось еще тысячелетие назад, когда по землям ходили первые люди и их создатели Друиды. Считалось, первые потомки властителей прибыли в Ордэт, чтобы нести в мир истину и справедливость. Они построили нефритовые стену с вратами, похожими на гигантскую голову спящего старца, и позволили проходить внутрь только тем, кто нуждается в просветительстве. Также в Ордэте чеканили золотые толии.
Издалека вид огромной головы, высеченной из темно-зеленого камня, наводил ужас. Вместо волос острые пики, тянущиеся в небо. Вместо морщин глубокие трещины. Риа испуганно сглотнула, изучила любопытным взглядом высокую стену и перевела дыхание.
Когда они подошли к изумрудной голове старца, солнце оказалось в зените. Девочке показалось, что огромная стена сделана изо льда, который скоро растает от безжалостных солнечных лучей. О днако камень перед ней не страшился солнца. Риа подошла к стене и прикоснулась ладошкой к прозрачной поверхности.
«Холодная», подумала она и удивленно нахмурилась.
— И что дальше? Поинтересовался Ксеон, скептически осматривая лицо старца. Он никогда не был в Ордэте и не видел воочию нефритовую скульптуру. Она внушала ему то ли ужас, то ли восхищение. Он никак не мог понять. Во всяком случае, его пугала мысль о том, что великие умы Калахара собрались вместе и вдруг решили, что отрубленная голова человека идеальный вариант для входных ворот в святую обитель.
— Жуткое зрелище, словно прочитав его мысли, протянул Аргон.
Он задумчиво остановился и поднял подбородок. Стена была невероятно высокой, и земля под ногами ускользала, словно река. Как же можно было жить в клетке? Кто же себя добровольно окружит неприступной оградой? Юноша нахмурился.
Он вдруг подумал, что не такие уж люди в Ордэте умные, раз живут взаперти.
На лбу старика были высечены белоснежные, кривые буквы. Аргон подошел ближе, чтобы получше их разглядеть, и прищурился.
«Ос на федих ун рой дим, пейдвих ха дисвул унрой бес ун гуфневих».
— Что там? Ксеон подошел к другу. Это моранский?
— Если тебе нечего дать, не жди ничего взамен. Перевел предводитель и хмыкнул.
— А знаешь, тебе здесь понравится. Видимо, тут собрались одни философы.
— Еще бы эти философы выглядывали за стену. Иначе о жизни они знают только то, что написано в их древних фолиантах.
Ксеон усмехнулся, как вдруг раздался громчайший хруст, будто под ногами треснул лед. Риа попятилась назад и столкнулась спиной с Аргоном, а он крепко прижал ее к себе. Что происходит? Сокол завопил во все горло. Аргон и Ксеон столкнулись плечами как раз в тот момент, когда нефритовый рот старца раскрылся.
Перед друзьями появился черный туннель, из которого медленным шагом выходил худощавый мужчина. У него была невероятно бледная кожа. Черные иероглифы пылали на щеках и шее. Вместо привычного мужского костюма, на незнакомце висела молочная накидка. Она едва доставала до щиколоток и не прикрывала его босые ноги. Серебряные волосы были связаны в длинную, густую косу, будто конный хвост, и она колыхалась за его спиной и блестела под яркими лучами.
— Приветствую вас, мужчина остановился, очертил круг в воздухе и поклонился.
Ксеон вскинул брови, Риа застыла, а Аргон небрежно кивнул, не собираясь ни перед кем раскланиваться. Рано отдавать почести.
— У путников есть имена?
— Я Аргон, сын Эстофа и Бригиды из Долины Ветров. Эта маленькая девочка дочь Атолла Полуночного, вождя Эридана. А это… это мой друг Ксеон.
Мужчина посмотрел на черноволосого парня, наверняка, ожидая продолжения, но Ксеон переступил с одной ноги на другую и бросил: