— Что?
— Они спасли мою сестру. Вы ведь спасли ее?
Аргон едва мог говорить. Он надеялся, что девушка спаслась, но в глубине души не верил своим же мыслям. Они оставили ее одну против десятка яростных дикарей: какие у нее были шансы? Сколько Богов должно было встать на ее сторону? Но она стояла перед ним. Живая. Восхитительная. Жена Вольфмана Барлотомея. Королева Станхенга.
— Конечно. Наконец, отрезал он. Она вместе с остальными ждет нас у ворот.
Эльба сошла с места. Она приподняла подол платья и обошла стол. Ей не хотелось спрашивать разрешения, но нынешние порядки предполагали у нее полное отсутствие самостоятельности.
— Я могу увидеть сестру? Спросила она Вольфмана, взглянув на него через плечо.
— Разумеется.
— Прямо сейчас.
— Догмар.
Военачальник кивнул, сойдя с места, но Аргон поднял руку и посмотрел на короля.
— Мы не договорили.
— Почему вы сразу не сказали, что с вами Риа Полуночная? Удивился Вольфман. Мы искали ее по всей стране на протяжении нескольких недель.
— Мы даже не знали, как ее зовут. И мы не знали, что Эльба…
— Королева Эльба.
— Да. Аргон стиснул зубы. Королева великого Станхенга находится здесь. Когда мы виделись в последний раз, на ней были кандалы, и она сидела в плену Ровена. Кто бы мог подумать, что шакалы напали на нее по пути на свадьбу.
Вольфман лишь хмыкнул, а Эльба приблизилась к двум незнакомцам и посмотрела сначала на Аргона, а потом и на его темноволосого друга. Тот до сих пор молчал.
— Пожалуйста, прошептала она, отведите меня к ней.
Аргон поверить не мог, что она стояла перед ним. Он невольно посмотрел на ее шею и увидел едва заметные синие полосы от отеков. Раны до сих пор не зажили. Но в отличие от душевных шрамов, эти отпечатки скоро сотрутся временем.
— Отведите мою супругу к ее сестре. Приказным тоном воскликнул Вольфман. Тут же острый, изумрудный взгляд стрелой метнулся в его сторону, но король продолжил, и впустите жителей Дамнума на наши земли. С этого дня они наши друзья.
Аргон коротко кивнул, а затем сошел с места. Ксеон, опомнившись, последовал за ним. Молодой человек чувствовал что-то такое, что не мог объяснить даже самому себе. Он был безмерно рад, увидев речную нимфу в целости и сохранности. И его пугало, что мысли о ней вызывали у него такие неконтролируемые эмоции.
— Вы здесь, пролепетала Эльба, встав между друзьями, как это возможно?
— Аналогичный вопрос вам, королева Станхенга, отрезал Аргон.
— Мой брат, Фьорд, сопровождал меня в Вудстоун на свадьбу, когда мы столкнулись с людьми диких шакалов Ровена. Я должна была прибыть сюда.
— А мы нет.
Девушка слышала, как позади шагает Догмар, и тихо прошептала:
— Мне очень жаль вашего отца, Аргон.
Юноша стиснул зубы, на его скулах зашевелились желваки. Он процедил:
— Мне тоже.
И вышел вперед, прибавив ход.
Эльба уставилась ему вслед. Она совсем не знала Аргона из Дамнума, но сейчас ей показалось, что его одолевали угрызения совести. Она понимала, каково просыпаться по утрам и ненавидеть себя за то, что ты просыпаешься в мире, в котором от тебя ничего не зависит. Смерть Фьорда до сих пор снилась ей по ночам, и она жила с этим, но ощущала, как свет исчезает, впитываясь в беспросветный мрак. Кто мы без наших близких? Потеря родного человека, порой, открывает в людях те стороны, о которых никто не подозревает.
Девушка расстроенно покачала головой и посмотрела на симпатичного незнакомца. Она довольно плохо помнила его лицо. В отличие от лица Аргона, этот человек казался ей видением, выкравшим ее сестру из ужаснейшего кошмара. У юноши были острые скулы и нос с горбинкой. Шагал он так решительно, будто никогда ни в чем не сомневался.
— Я Эльба.
Юноша в растерянности посмотрел на девушку и вскинул брови.
— Да? А затем поспешил сказать. Ксеон.
— Вы братья?
— Кто?
— Вы. Повторила Эльба. С Аргоном.
— Нет, конечно. Отмахнулся юноша, сцепив за спиной руки. Они покинули замок и направились по ступеням вниз к восточным воротам Станхенга. Мы с этим олухом всего лишь друзья. Будь он моим братом, я бы давно свернул ему шею.
— Мне, правда, жаль его отца. То, что с ним случилось… Девушка замолчала и так неистово сжала в кулаки пальцы, что ладони зазвенели. Алман поплатится.
— Я не сомневаюсь. Аргон лишил бы его жизни, даже в случае отказа Вольфмана. То есть твоего… вашего мужа, то есть короля Станхенга. Юноша отвернулся. Он нахмурил лоб и вдруг подумал, что ведет он себя как непроходимый болван.
— Вы правильно сделали, что пришли в Вудстоун.