— Эти дома были построены еще до Теомана Барлотомея, провозгласила Милена, а Эльба вопросительно вскинула брови.
— Теомана?
— При Теомане Барлотомее Многолетнем проходила война с Лаохесаном Опаленном, как и при вашем предке…
— Лейстере Полуночном.
— Верно. Так вот этим улицам больше пятисот лет, Эльба. Вудстоун самая античная страна Калахара, и только Арбор старше Станхенга по возрасту.
Девушка с интересом осмотрелась. Каменные стены высились к небу. Стоял сладкий запах фруктов и пряностей. С высоты птичьего полета улочки древнего города показались бы симметрично ровными, разделенными на крупные кварталы. Мостовые были покрыты лавовыми плитами, а земля под ногами тонула в каменной крошке. Навстречу королеве и ее сопровождающим шли люди в толстых балахонах, потертых одеждах. О ни кланялись, рассматривая Эльбу, и улыбались, не веря, что знатные господа покинули величественный замок, чтобы стать ближе к народу. На перекрестках дорог располагались фонтаны. Один из них, фонтан женщины с рогом изобилия, не работал. Вода едва капала из рога.
Эльба отошла от Милены и нерешительно подошла к каменному ограждению. Люди остановились. Они настороженно следили за ней, словно она собиралась сотворить нечто ужасное, но девушка лишь медленно прикоснулась пальцами к застоявшейся воде. Нужно было проявить себя, заявить о своих способностях, о своей силе, и Эльба стиснула зубы.
— Право же… возмутилась Милена, когда Эльба присела на колени перед фонтаном. Женщина отвернулась, порицательно нахмурив лоб, а речная нимфа заметила, как рядом с ней оказалась маленькая девочка, лет шести, у нее была загоревшая кожа и светлые, почти белые волосы. Она в нерешительности застыла перед королевой и указала на плесень.
— Он старый, высоким голосом провозгласила она.
— Я вижу.
— Вы хотите его оживить?
Неожиданно из толпы выскочила мать девочки, ее глаза округлились в ужасе, сердце дико застучало. Она схватила дочь за руку и, потянув на себя, воскликнула:
— Простите, ваше величество, она еще совсем маленькая, она не хотела!
Эльба нахмурилась и снисходительно взглянула на незнакомку. Серая, пропитанная потом повязка стягивала темные волосы, широкий балахон скрывал торчащие кости. Они, наверное, голодали, потому что щеки у них были болезненно впалыми. Девушка сказала:
— Ничего страшного, все в порядке.
— Мне, правда, жаль.
— Вы ничего не сделали.
— Эльба? Позвала девушку Милена и натянуто улыбнулась. Нам пора.
— Да. Секунду.
Эльба вновь повернулась к фонтану, она прикоснулась пальцами к нагревшейся воде и прикрыла глаза, вспомнив о том, как к магии стихий взвывал ее отец. Он говорил, что не для того дана сила, чтобы пользоваться ею ради собственной выгоды, она должна служить королевскому роду и своим людям. Девушка сосредоточенно нахмурилась, чувствуя, как сотни глаз прожигают ее спину, а затем вдруг из рога изобилия рьяно хлынула вода. Люди ахнули, Ксеон усмехнулся, а Милена де Труа омертвела, превратившись в каменную статую. Ее зрачки расширились, сердце пропустило лихой удар. «Магия стихий?»
— Не может быть… пролепетала она, а народ заликовал и ринулся к фонтану. Эльба искренне заулыбалась им, и они столпились вокруг нее, будто королева сотворила чудо.
Станхенгцы не верили в силу стихий, они знали, что люди не контролируют воздух, огонь, воду или же землю, они считали, что если магия и существовала в Калахаре, то она давно вымерла вместе со всеми еретиками. Но Эльба подчинила себе воду. Ксеон почему-то подумал об Аргоне. Если людей так жутко удивил трюк Эльбы с фонтаном, что бы они сказали, увидев, как Аргон вырывает корни деревьев, поднимая ураганы из листьев?
Эльба улыбнулась, когда та самая девочка, которая подошла к ней ранее, набрала в ладошки воды и жадно припала к ним губами. Люди побежали за ведрами, они закричали друг на друга, занимая очередь, а Эльба внезапно осознала, что она оказалась в кольце из незнакомых лиц. В порванных балахонах, в плащах и капюшонах люди заключили ее в ловушку. Нимфа встала, но кто-то с силой схватил ее за запястье и дернул вниз, отчего она вновь повалилась на колени.