«Трусиха», – мысленно выругала себя женщина. – «Всегда это желание спрятать голову в песок…»
Впрочем, ветер швырял снег в лицо, а вьюга выла. Сахане пришлось бы кричать, чтобы Норман ее услышал. Оставалось ждать, что зайдет в дом исцелений и у них будет возможность поговорить там.
«Или не судьба!» – ликующе отреагировал внутренний голос.
Вой вьюги стал сильнее, и рука Нормана резко надвинула капюшон ей на лицо. По дубленой коже застучали колючие пули льдинок. Мужчина тащил потерявшую ориентацию женщину к гостевому дому, практически наощупь. Буря входила в силу и недолгий путь через сад показался Сахане вечностью, несмотря на то что ее почти несли.
В полной темноте под капюшоном все равно было холодно и жутко.
Норман втолкнул ее в дом исцеления, и они оба выдохнули, не глядя друг на друга. Слой снега лежал на плечах, обувь покрыли миниатюрные сугробы. Руки заледенели, Сахана никак не могла справиться с застежками. Мужчина заметил это и легкими движениями пальцев, будто бы и не был на морозе освободил ее от дубленки и шапки.
— Хорошая буря началась, – сказал он. – Налетела без предупреждения, теперь надо надеяться, что все строения выдержат, а братьям хватит ума заночевать в цехах.
— Может быть до вечера утихнет, – предположила Сахана, растирая руки и застывшее лицо.
— Не утихнет, – отозвался Норман. – Надеюсь, что тут есть вино, потому что я начну пить прямо сейчас, раз такое дело.
Сахана прошлась по клинике, проведала и осмотрела Рьяну. Узнала у Лии, что мать девушки уехала рано утром. Разговор с Норманом теперь был неизбежен, буря заперла их.
— Лия, побудь с Рьяной, – попросила Сахана и оставив девушек спустилась вниз.
Норман исследовал кухню в поисках спиртного и нашел несколько бутылок вина и настойку. Сахана подала ему бокалы и села напротив.
— У меня есть вопрос, Норман, – сказала она.
— Ух ты, – удивился он, ожидая, что лекарь сразу уйдет наверх. В том, как женщина относится к нему он не сомневался. – Ну давай.
— Тогда в подвале ты знал, что я не дикая? – спросила она, глядя на него в упор.
Мужчина не изменился в лице.
— Нет. Почему ты спрашиваешь? Я был уверен, что ты простила меня за тот случай. Все в прошлом. Досадное недоразумение и только.
— Я недавно это поняла, – Сахана взяла себя в руки. – Ты говорил со мной, будто бы с дикой. Но только на первый взгляд.
— Это твои домыслы, – отрезал Норман. – Я не должен разбираться в том, как говорить с дикими, тем более разгадывать загадки. Тогда я пришел позабавиться с новой игрушкой, но брат испортил мне все удовольствие, как неоднократно делал в жизни. Нам не стоит об этом размышлять, если только ты не хочешь предаться воспоминаниям о том моменте, как нас так не вовремя прервали. Может быть, тебя терзает любопытство и желание знать, что было бы дальше?
Сахана пропустила его язвительность мимо ушей.
— Я уже давно поняла, что здесь какая-то несостыковка. Во-первых, цена – кто бы ни продал меня, глупо было брать за меня цену дикарки. И ни за что на свете не поверю, что вы, которые каждый день покупают и продают, не разобрались бы в том, что это за рабыня без выгоды для себя.
Норман бросил на нее заинтересованный взгляд.
— Это несколько в духе Василя. Логика, выводы и все такое.
— Во-вторых, я уверена, что у диких не спрашивают про девственность, – от смущения голос прозвучал не так твердо.
— Я мог общаться сам с собой, – отмахнулся Норман. – Просто распалять свои фантазии. Может быть, я всех так сначала спрашиваю, а потом насилую – ритуал такой. Ты как врач должна разбираться в подобных отклонениях.
От его откровенности у Саханы даже захватило дух. Похоже, он пытался шокировать ее, чтобы остановить череду вопросов.
— Послушай, – не реагируя на провокацию, сказала она. – Я ЗНАЮ, что ты был в курсе. Я хочу знать, почему ты притворялся.
— Хотеть и знать – не одно и тоже, – мужчина выпил вина и всем своим видом показал, что Сахана ничего не добьется.
— Кто тогда обманул Алкида и сказал ему, что я дикарка? – наконец спросила она и этим вопросом пробила брешь в его молчании.