Дух женщины захватило от этого зрелища, и она с внезапной болью подумала, что полюбила снег. Полюбила эту землю с ее бешеными ветрами, Айрину, Лию… Алкида. Больше всего – именно его. Он, вьюга, метели, серебряные россыпи снежинок – все это вызывало всплеск эмоций – радость, страх, возбуждение, любовь, печаль, восхищение, счастье...
Порыв ветра ударил в стекло снежинками. Стекло выдержало, но рама пропустила еще ледяного воздуха. Холод в комнатке стал нестерпимым. Как ни хотела бы Сахана еще немного полюбоваться этой красотой, без одеяла или пледа это желание быстро сошло на нет. Ступени слегка скрипнули под ее небольшим весом и через пару минут она прыгнула на свою постель – там было достаточно одеял и пледов, чтобы зарыться в них с головой.
Алкид уже давно знал, что, если Саханы нет в его постели, заснуть он не сможет. Ее волосы должны были привычно щекотать его щеку, жуткая толстая как одеяло пижама – мешать ощущать ее драгоценное тело. Он много раз просил ее ложиться именно здесь, даже если его нет рядом. Но сегодня она снова сбежала. И вообще весь вечер была сама не своя. Алкид сцепил пальцы в замок и задумался.
Сахану он нашел на ее кровати. Рядом лежала вазочка с печеньем, уже перевернутая на бок. Ноги женщины укрывал плед, наброшенный поверх одеяла. На ней была ЭТА пижама.
«Уж ложилась бы тогда сразу в шубе», – усмехнулся про себя Алкид.
Поза тоже была впечатляющей. Сахана забилась в дальний угол, склонив голову на подушку, придавленную к изголовью, ноги были поджаты под себя, будто бы она поставила перед сном задачу занять как можно меньше места.
«Спрятаться от меня», – с тревогой подумал Алкид.
Он предположил, что слишком измучил ее прошлой ночью. Не стоило давать себе волю. Он накануне разошелся. Но у него было странное предчувствие, что она ускользает из его рук. Поэтому Алкид никак не мог насытиться ей. Ему казалось, что тонкую южанку унесет от него ветром. И сейчас при этой мысли мужчина поежился, будто бы мог замерзнуть в такой привычной стихии.
Он не стал собирать рассыпанные печенья, просто аккуратно подхватил ее на руки и унес на свою кровать.
Упав на подушки, она приоткрыла глаза и прошептала:
— Не надо, Алкид, я не могу больше.
Он усмехнулся.
— Спи, Сахана. Просто спи. Сейчас ничего не нужно делать. Только спи рядом со мной, а не где-то еще…
Алкид укутал ее одеялом, не смог удержаться от нежного поцелуя и устроил женщину на своем плече. Он знал, что так ему будет сложнее заснуть. Ему просто было важно чувствовать ее в своих руках.
Глава 21. Несложный выбор
Глаза Элены слипались. Норман сильно задерживался. Шум бури прорывался даже через толстое окно и убаюкивал ее. Ей было хорошо и спокойно в этом доме. Мысленно она оказалась к тому времени, когда Норман отпустил ее и она вернулась домой.
Отец злился на нее уже несколько лет. Элена была его младшей дочерью – третьей по счету. Когда она и ее сестры были маленькими он часто мечтал, как выгодно отдаст их замуж. Но это вышло только со старшими девочками. Тогда отец получил от женихов щедрые подарки и был очень счастлив.
Элена же расстроила его абсолютно всем, чем только могла. Во-первых, она была ленивой. Работа никогда не привлекала ее, все что ей поручали делалось не от души. Во-вторых, она не пыталась найти мужа, а тех, кто к ней приглядывался обязательно отталкивала. В-третьих, тем, кого находил ей отец, она ставила такое условие, что они с возмущением отказывались от брака. Так что часто после смотрин отец бил ее от бессильной ярости и отправлял в дом к брату, не в силах видеть.
Так что, когда она пришла домой после наказания, ее там ждали. Отец в этот раз ее не бил. Просто стоял в дверях и смотрел. В его глазах не было презрения или обвинения, только бесконечная усталость и боль.
— Уходи к Герде. Она выделит тебе место в хлеву, – сказал он, кинул ей сумку с ее пожитками и ушел захлопнув дверь.
Элена долго билась в нее, умоляя хотя бы дать ей увидеть Эльзу. Но в доме будто бы никого и не было. Мороз сначала добрался до пальцев ног, потом по телу пошла крупная дрожь несмотря на то, что Норман дал ей в подарок очень теплую дубленку. Девушка побрела к дому брата, где Герда встретила ее с хмурым видом, будто бы не бесплатная работница к ней пришла, а обуза.