Он хмыкнул.
— Ты же хотела уехать в Снегору?
— Это если только выбора нет совсем, меня тут кое-что держит.
— Семья, – понимающе кивнул Норман.
— Да, – она откусила румяный край ватрушки и закрыла глаза от удовольствия. Норман внезапно сопоставил этот невинный жест с тем выражением лица, которое он видел у нее во время близости. Ему остро захотелось снова ей овладеть.
— С работой – не знаю. Ты сильно испортила себе репутацию. Даже не фактом воровства, подозреваю, что тут многие в чем-то хитрят, чтобы побольше выгадать. Говорят, что ты плохо делала свою работу. Что называется, из-под палки.
— Ты спрашивал обо мне? – удивилась Элена.
Он кивнул и занялся своей булкой. Норман в первый раз столкнулся с женщиной, которой нравилось то, что он делал. Ей было больно, страшно, но нравилось. И это оказалось в сотни раз лучше, чем можно было представить. Мужчина всегда считал, что страдания женщин обязательная часть его наслаждения. Элена же и страдала, и хотела его. Это сочетание сводило с ума. Если бы у него была возможность оставить женщину при себе, он бы ее так просто не отпустил. Что ж теперь как раз подвернулся удачный случай.
— Я думаю, ты можешь пожить у меня, – предложил он.
— В подвале? – Элена усмехнулась, но внизу живота скрутилась тугая пружина. Она много раз вспоминала то, что пережила с этим мужчиной и каждый раз у нее захватывало дух. Стоило подумать об этом, и она чувствовала сильное желание, которому не могла дать выхода.
— Только не в такой мороз, – улыбнулся он.
— То есть ты предлагаешь тоже самое, что и тот парень?
Норман только усмехнулся.
— Совсем не тоже самое. С ним все было бы быстро и просто. Скорее всего даже не больно. И для насилия у него кишка тонка – уговорил бы, а если нет, то отпустил. В случае удачи, попыхтел бы на тебе минутки 3-4, потом подарил бы меховые рукавицы, свозил в Снегору и накормил конфетами. А со мной ты знаешь, что тебя ждет. Это будет долго и больно. И унизительно, – он заметил огонек в ее глазах. Элена слушала не отрываясь. –Скорее всего ты будешь много кричать, но никто не придет тебе на помощь и не остановит меня.
Он взял ее за запястья своими руками и сомкнул вокруг каждого указательный и большой пальцы, имитируя цепь или веревку. По рукам девушки побежали мурашки, она опустила глаза, чтобы хоть как-то скрыть чувства, которые брали над ней верх.
— То есть ни рукавиц, ни конфет не будет, – вздохнула Элена, стараясь чтобы голос не выдал желания. – И даже на санях не покатаешь?
Она улыбнулась краешком губ и Нормана зацепило. Элена улыбалась вовсе не невинно или смущенно. В ней не было страха и отвращения, как с другими его женщинами. Она слушала его фантазии, больше похожие на угрозы, как любопытная девочка страшные сказки у огня долгим зимним вечером. И ей безумно нравилось.
— На санях сейчас покатаю – надо же о тебе позаботиться и отвести куда-нибудь. А вот рукавички и конфеты придется заслужить, – рассмеялся он, продолжая наблюдать за ней.
— Ты хочешь сказать, что это было не только наказание? Тебе просто так нравится? – задумываясь спросила Элена, снова вздыхая под его горячим взглядом.
— Да. И то, что между нами было… Это не все, что я хотел бы сделать. Я старался не сильно пугать тебя, поэтому не усердствовал.
Ресницы Элены метнулись крыльями испуганной птицы.
— Ты пугаешь меня сейчас, – сказала она и залилась румянцем.
— Надеюсь, что ты не перестанешь бояться, – понизил голос он. –Это возбуждает меня до одури.
Элена не смогла ничего ответить, потому что у нее перехватило дыхание. Ее это тоже возбуждало. Особенно то, как он произносил эти слова.
Она взяла себя в руки и спросила:
— Ты сказал, что меня никто не спасет, а тебя никто не остановит, – она замялась, понимая, что голос выдает возбуждение. – Но если… Если я не смогу выдержать…
— То ты мне скажешь об этом, – Норман поправил прядь ее волос. –Мы поговорим, к чему ты готова, а к чему нет. И если что-то пойдет не так, то ты всегда сможешь остановить это.
— Я могу верить твоим словам? – Элена испытующе посмотрела на него.
— Когда я привез тебя связанной в подвал дома моего брата, у меня была возможность сделать с тобой все, что пожелаю.
— Даа, – сказала Элена, прикрывая глаза рукой. Ей казалось неприличным то, как она плывет от этих воспоминаний.
— Как минимум, если бы я хотел, я мог бы поработать плетью на твоей спине так, что до сих пор не зажило бы. И скажи мне, это было бы противозаконно? Меня бы хоть кто-нибудь осудил?