Люди лекарство? Брать себе саркэ традиция? спросила я, не особенно надеясь на ответ. Но он был.
Люди вечное лекарство, а саркэ жизненно необходимая традиция.
Ранимэль глубоко вздохнул. Ему необходимо было высказаться. И собеседником выбрал меня. Но почему? Я прекрасно жила без знания о саранктар и существовала бы и дальше. Зачем все это мне? Вслух отважилась задать только один вопрос:
Почему?
Если мы женимся внутри своей расы, то появляется возможность снова скатиться к деградации. В Империи много марианских семей, в которых родители вынуждены воспитывать детей рожденных от саркэ, а своих... убивать.
Я прикрыла рот ладонью, чтобы удержать не прошеный крик. Принц словно не заметил мою реакцию и продолжил говорить:
- Необходимо постоянное взаимодействие с источником противоядия, но это осталось в нашей истории. Ребенок с таким геном никак не мог стать наследником государства. Отец очень любил своих малышей и делал всё возможное, чтобы никто не узнал о том, что один из них не здоров. Все посвященные в данные обстоятельства были стерты с лица Империи целыми семьями. Есть такой праздник в стране, и ты про него знаешь. День 'Великого наследования'. Это торжество для старшего из братьев не сулило ничего хорошего, ведь он должен был отречься от престола в пользу близнеца. И он отказался... Я отказался.
- Ты отказался, - повторила за принцем.
- Очень долго это было моей болью и проклятьем. Мне мнилось, будто все в этой жизни устроено несправедливо, до того момента, как встретил тебя. Твои пшеничные волосы и зеленые глаза... Ты - всё, что мне нужно для счастья. В лучах заходящего солнца твои кудри приобретают цвет расплавленного золота, а глаза становятся, словно два изумруда. Я - неудачник, несостоявшийся наследник престола, полюбил человеческую девушку и готов сделать всё ради неё. Прости, но яд - это единственное, чем могу удержать тебя возле себя. И ты откажешься от брака с моим братом в пользу супружества со мной.
Я выслушала монолог, боясь даже пошевелиться. Непреодолимый страх и безысходность сковали все тело. Безнадёжность просочилась в душу и захватила в плен кусок того, что было всегда только моим - внутреннюю свободу. Теперь моё существо было вывернуто наизнанку и распято на твёрдой и безукоризненной поверхности амбиций старшего из принцев. Я - приз. Я - трофей в игре за первенство самолюбий. Но почему Ранимэль соревновался с Ратмир, когда его брат, признанный законом, Федоэ, никаким образом не пострадает от моего выбора? Он хочет насолить отцу? Бросить ему вызов? Заставить стесняться собственного высокородного ребёнка? Но причем тут я и моя обычная жизнь? Почему мне выпало всё это?
Принц встал с кровати, подошел ко мне и погладил по руке. В глазах отразилась боль. После небольшой паузы он продолжил:
- Я не хочу скрывать от тебя нечто очень важное. Это тяжело, но придётся сказать, - глубокий вдох раздался в тишине. - Я отравил тебя, София. Я впрыснул в тебя свой яд.
Принц еле заметно прикоснулся к моему предплечью и погладил его. Я брезгливо поморщилась и отвернулась, чтобы Ранимэль не заметил выражения лица.
- Ты обречена. Яд действует медленно и незаметно. Примерно через два года, женщина заболевает и еще через неделю умирает. У меня есть противоядие, а у тебя два года жизни, в течение которых ты должна решить, будешь со мной или умрёшь в муках. Два года - это большой срок. Я буду любить тебя, лелеять. Мы уедем на остров, который принадлежит мне, и насладимся отпущенным временем. Я не откажусь от тебя, сэту, и не отпущу от себя ни на минуту. За эти два года ты полюбишь меня, а взамен получишь жизнь.
'Я умираю', - сердце забилось, словно маленькая пташка в клетке.
Накатила тоска и боль. Меня выпотрошили, сломали, уничтожили. Оставили без будущего, а есть только прошлое. Никогда не смогу иметь мечту или надежду, ведь теперь я не имею на них право. Душу растерзали и кинули в бездну, на дно которой придётся лететь два долгих года. Два года без права жизни. Два года с начала истребления моего тела.
'Я не буду с этим чудовищем. Не хочу видеть его', - бешено завопило всё моё существо.
Я хочу отсрочки своего заключения. Немного побыть собой в кругу семьи, а потом обречь себя на медленную мучительную смерть под присмотром этого чудовища. Разлепив пересохшие губы, прошептала:
- Ты должен мне одно желание.
- Я помню, - жестко сказал Ранимэль. - Но просить меня оставить тебя, не стоит хлопот. Без противоядия ты умрёшь, а я найду лазейку для нарушения обещания и всё равно отпущенное время проведу с тобой. Поэтому хорошо подумай, прежде чем произнести просьбу.