- Какой отпечаток у тебя?
- Можешь сам посмотреть, если не побоишься закатать мне штанину.
- Не побоюсь, сеть с тебя это не сбросит.
- Правую, пожалуйста.
Скрипнув зубами, я потянул ткань вверх, и моему взгляду предстало родимое пятно на голени, в форме короны. Я приподнял брови и захохотал, вскинув руки вверх.
- Ха! Жалкие человечишки! Я нацеплю на вас оковы и надену свинцовое ярмо своей власти! Что такое, Цепеш? Разве не об этом ты думал, когда на свет появился?
- Можешь смеяться, сколько угодно, но бороться с Искрой нельзя. Это не просто инструмент, она такая же живая, как мы с тобой. И рано или поздно она заставит тебя занять своё место в этом мире. Не то, которое нравится тебе, а то, которое выберет она. Противостоять ей всё равно, что пытаться стоять на пути у смерти или повернуть время вспять. Борьба бесполезна.
- Поэтому ты сложил лапки и сдался? Идёшь на поводу у существа, которое должно служить тебе! Кто из нас псина на поводке? Мало того, ты даже намордником обзавёлся! Честно, Цепеш, если твои слова - правда, ты на уровне слизняка. Да, Искра важна, но не настолько.
- Думаешь, я начал войну по её желанию? У меня были более веские причины. Но тебе слушать о них не хочется. Да и принц не одобрит. Поэтому он заткнул мне рот на собрании. Очень предусмотрительно. Ведь в противном случае капитаны были бы на моей стороне.
- С чего такая уверенность?
- Неужели меня хотят выслушать?
- Я слушал тебя довольно долго и не думаю, что за один вечер ты заставишь меня измениться. Так, чем тебе не угодили люди?
- А ты подумай, взгляни на мир шире. Вспомни, что их кровь сотворила с дивным народом – она как чума начала корёжить из детей. То же будет и остальными. Человеческая кровь ослабит нас. Думаешь, вырождение это геноцид? Нет, нашим вырождением будет равенство. Беспорядочное смешение крови оставит от нас воспоминания. Почему Ир’Рали против браков между Домами? Потому что два зверя не уживутся в одном теле, и судьба такого ребёнка будет предопределена. Это постигнет любого полукровку. В конечном итоге останутся только люди. Это неизбежно. Ты можешь назвать хоть одну причину, по которой стоит бороться за такое будущее?
- Но люди могут и научить нас многому. Ценности жизни, например. Они мимолётны, но цепляются за жизнь, в то время как мы забываем, что Там для нас ничего нет. Это мы прожигаем жизни впустую. Хоть кто-то из нас создал что-то новое, ему удалось изменить мир, сделать его лучше, удобнее, чище? Нет, мы использовали то, что создали люди.
- Может, напомнить тебе, чьими знаниями сейчас они пользуются?
- А тебе напомнить, где эти знания были до войны? Гнили в обширных библиотеках! Им не давали увидеть свет! Всё, что метузеллы создавали, было только для них. Я не собираюсь кричать, якобы люблю людей, это не так, большую их часть я бы с удовольствием вырезал…
- Так присоединяйся ко мне. Мы можем сохранить эти расы, не дать им исчезнуть. Неужели ты веришь, что они будут благодарны за равенство, когда поймут, что происходит? Когда начнут просто исчезать.
- Это не даёт нам право распоряжаться чужими жизнями.
- И это всё, что ты можешь сказать? Вот, значит, чем ты собираешься руководствоваться в своём выборе? «Не суди, да не судим будешь»? Мне одно интересно, Жан, над сколькими жизнями ты уже провёл свой суд? Сколькими жизнями ты распорядился, когда убивал?
- Это война, которую начал ты! Все эти жизни на твоей совести!
- Думаешь, это тебя избавит от ответственности? Сделает тебя лучше? А чем мы отличаемся?
- Я не уничтожал свою семью.
- Нет, лишь собираешься, - улыбнулся Цепеш. – Не смотри так, ты же хотел узнать, кто твой отец.
- Ты лжёшь.
- Я хочу отойти в мир иной с чистой совестью. Оливия была замечательной женщиной, мне жаль, что она погибла. Зато ты был с ней почти год. А потом тебя передали в руки другой семье, где ты вырос и совершил своё первое убийство. Твоя Искра уже тогда вела тебя к твоей судьбе.
- И кто же её убил? – сощурился я. – Кто мог убить метузеллу, если Каратели до неё не добрались?
Он приподнял голову и посмотрел на меня с усмешкой.
- Альберт тебе ничего не сказал? И каково это, узнать, что ты рос в семье, убившей твою мать?
- Пошёл ты! – я злобно сощурился. – Никто не поверит предателю. Ты умрёшь, Цепеш, хотя бы перед самой смертью попытайся сохранить лицо. У тебя ещё есть время.
- Будешь пытать меня? – он хохотнул.
- Рад, что ты настроен оптимистично, но нет. Знаешь, что я сделаю? Заберу твою Искру, и ты станешь человеком. Тем, кого так ненавидишь. Увидишь смерть такой, какая она для людей. У меня и демон есть на примете, которому я подарю твою душу совершенно безвозмездно. На мой взгляд, пытаться выменять её на что-нибудь стоящее попросту глупо, она слишком бездарна.
- Ты не посмеешь, - мгновенно посерьёзнел Цепеш.
- Посмотри на меня… папочка. По-твоему, я сейчас шутки шучу, что ли?
- Кайл сошёл с ума, если позволил тебе обрести такое могущество!
- Знаешь, почему он это делает? Потому что доверяет. Вот она, верность. Без неё тебе никто и никогда не будет доверять настолько, что решит дать великую мощь. Ты проиграл. И к твоему сведению, ты плохо разбираешься в символиках. Корона в ногах означает не правление, а свержение. Поздравляю, твоя Искра добилась цели.
Его глаза расширились, но ответить он не успел. Я выпустил на свободу потоки и оплёл его. Не знаю, какими были его ощущения, но искренне надеялся, что дёргался он вовсе не от щекотки. Мои же ощущения были совершенно другими. Довольно быстро я начал терять сознание и в какой-то момент показалось, что я нахожусь в двух местах одновременно. Я был в камере и в тоже время находился во внутреннем мире. Спустя секунду стена померкла перед глазами.
***
Я оглядел поле. Когда Золь осветил мой внутренний мир красным светом, я обратился в пса и побежал вперёд, не желая оставаться на месте. Если меня сюда закинуло, надо выяснить, для чего. Остановился я только, когда почувствовал незнакомый запах. Шерсть на загривке вздыбилась, я глухо зарычал. Это мой мир! Здесь нет места чужакам! Сорвавшись с места, я бросился по следу. В небе смеялся Золь, ночное солнце грезило смертью. Впереди послышался неясный шум, и я начал двигаться осторожнее. Прошёл минуты две медленным шагом, и шорох неожиданно пропал. Я остановился и навострил уши. Если раньше я больше полагался на глаза, то сейчас, в обличье пса, зрение было отвратительным – видно метра на два, а дальше всё сливается. Направляют меня уши и нос, но это и к лучшему, их сложнее обмануть.
Резкое движение справа заставило сорваться с места и отскочить в сторону, но я не успел уйти от молниеносного удара, и меня отбросило в сторону. Я перекатился и с гневным рычанием вскочил на лапы, поворачиваясь противнику. То, что я увидел, заставило мою челюсть поползти вниз. Это, должно быть, забавно выглядело, потому что в точности такой же пёс, как я сам, находящийся напротив, внезапно захохотал. Так, стоп!
- Расслабься, Жан, здесь мы можем разговаривать в любом обличье.
- Что ты делаешь в моём мире?
- А как же последнее сопротивление?
- Ты знал…
- Конечно, - он пригнулся и крадущейся походкой пошёл по кругу, заставляя меня поворачиваться следом. – Посмотрим, кто из нас более достоин жизни.
Он ринулся на меня резко, в прыжке открыв свою пасть с большими клыками. Самое обидное было в том, что рядом с ним я выглядел, как болонка перед матерым волком! Я успел краем глаза заметить новый молниеносный бросок, но было уже поздно – он вцепился клыками в загривок и тряхнул, точно нашкодившего щенка. Рыча больше от досады, чем от боли, я попытался вырваться и к моему изумлению это удалось. Мы снова оказались друг напротив друга.
- Подумай, на кого зубы скалишь, щенок! - рыкнул Цепеш, бросаясь вперёд, в этот раз мне удалось ускользнуть от его жутких челюстей, которые могли впиться в мою шею, точно капкан. Отскочив в сторону, я тут же прыгнул обратно, попытавшись атаковать, но только разорвал ему ухо. С коротким воем Цепеш развернулся и расцарапал мне нос клыками. Я взвизгнул и затряс головой, пытаясь хоть немного унять боль. А он в это время обходила меня для новой атаки. Мы столкнулись в прыжке и покатились по земле, покрывая друг друга укусами. Удавить его не удалось, но дырок наделал и шерсти надрал немало. Впрочем, я и сам уже походил на старую шапку, которую вот-вот можно будет отпевать. Если Цепеш мог похвастаться разодранной лапой и боком, то у меня появилось немало ран на горле и теле. Постарались предки, вывели зверюгу.