Но каково отношение к человечеству, если убрать друзей и врагов и взять только то, что вижу?
А что я могу видеть? Разрушенные деревни, где живут простолюдины, безропотно позволяющие себя грабить, считая это совершенно нормальным делом. Они слабые люди, и этим оправдывают свое нежелание что-либо менять. «Раньше же как-то жили, и теперь проживём!» - вот их оправдание страху.
Города, где обитают зажиточные люди, чьим родителям удалось пробиться повыше. Эти свысока смотрят на тех, кто беднее, и стелятся перед теми, кто выше. Ими не владеет страх, но они сгорают от зависти к тем, кто чего-то добился. «Это не его заслуга, ему просто повезло!» - объясняют они сами себе, не желая признаваться, что сытые дни привели их к лени.
Замки с лордами, погрязшими в роскоши и пьянстве. Им на всё плевать, только бы простолюдины платили налоги, да соседи не узнавали о пороках, которые они пытаются скрыть за семью печатями откровенной ложью. «Мы лучше вас!» - кричат они на каждом углу, не понимая, что ничем они ещё не доказали своего превосходства.
Церковь, погрязшую в «войнах во благо», которая пытается заменить собой правителя и при этом её совершенно не волнует, что будет с людьми, которые от нее зависит. «Во имя Господа!» - кричит она, отправляя несозревших юнцов в безнадёжную атаку, и вряд ли задумывается, этого ли хочет их бог. Куда важнее, что народ, подобно баранам, следует за ними, и у них есть власть и деньги. У неё нет принципов, только собственные интересы.
Армию, которая делится на две части. Одна готова головы сложить за чужие Идеи и добровольно становится мясом. «За короля!» - вопят они, идя в атаку, словно не видят, что их король – инфантильный ребёнок. Дай Рональду конфетку, и он забудет о королевстве, увлёкшись сладостями. Ему плевать на всех, были бы пиры. И это мясо готово его защищать. Вторая часть жаждет управлять первой ради мнимых заслуг, которые они выставляют напоказ и не замечают, что настоящие герои снисходительно посматривают на них со стороны.
И тут назревает вопрос: «За что их любить?». За единицы, которые сумели обуздать мерзкие человеческие повадки? За ту малую часть, которая научилась думать своей головой? А не лучше ли уничтожить это большинство, которое не приносит никакой пользы своим существованием?
***
- Капитан.
- Что? – в сердцах выкрикнул я, повернувшись к солдату, который рискнул в такой момент ко мне обратиться. Он мгновенно закрыл рот и посмотрел с сомнением, словно раздумывал, стоит ли сообщать новость или потерпеть. – Говори, раз начал.
- На горизонте какая-то активность.
Я повернулся к полю и сощурился, пытаясь рассмотреть, о чём он говорит. Так и есть, вдалеке выстраивались ровными рядами солдаты. Между нами не больше мили, которую они пройдут за считанные минуты. Миля прохладного воздуха, запахов природы и звуков приближающегося леса. Для них - родной мир, тёплый и манящий, распахнувший объятья перед вернувшимися из вечно освещённой и наполненной шумом столицы солдатами.
- Занимаем позиции. Ничего не предпринимать, пока я не подам сигнал.
Одно мгновение, и дайтьи исчезли среди растительности, словно их и не было. Я покрутился на месте и забрался на дерево, укрывшись среди ветвей. Отряд прошёл по полю и осторожно приблизился к нашим границам, не замечая, что за ними наблюдают. Внезапно разошедшиеся тучи выпустили на волю ночное солнце. Луна, пробившись сквозь кроны деревьев, прочертила на снегу узоры, холодная и тревожная, как крик, застывший в воздухе. Дайтьи осторожно крались за гвардейцами. Приближаясь к Лигии, отряд рассыпался, и одиночки скользили в сторону города. На стенах не умолкали голоса часовых, на фоне факелов мелькали смазанные силуэты, иногда поскуливали собаки, чующие приближение беды. Ночные птицы бесшумно пролетали мимо, заставляя людей испуганно дёргаться от внезапно появляющихся теней, но большинство никак не реагировало на лесной шум, считая себя невидимыми и неслышимыми.
Ухнул филин. Сигнал. Миг – и всё пробудилось, зашевелилось, бросилось с места. Люди не видели противника. Стрелы прочертили небо неровным строем. Солдаты заволновались. Приготовив потоки, я вперился взглядом в фигуру целительницы. Она спешно проверяла готовность сумки на поясе и готовилась уносить раненых.
Женщина приготовилась двигаться, но тут почувствовала внимание к себе, холод паники сковал её тело. Она вскочила с места и побежала, подчиняясь бездумно своему страху. Точно так же бежали солдаты. Бежали, чтобы не оставаться в темноте один на один с тем, что может убить медленно, наслаждаясь каждым хрипом жертвы. Я, казалось, не касался земли - стлался над ней, с неуловимой быстротой оказывался на большом расстоянии от того места, где только что находился. Люди умирали один за другим. Началась паника, гвардейцы едва ли не бились друг с другом, создавая беспорядок, но король не мог отправить на бой своих людей без главного оружия. Целители встали плотными рядами и начали читать молитвы, в их руках покачивались серебристо-зелёные кресты. Дайтьи погибли мгновенно. Я чувствовал, что на грудь словно положили тяжёлый камень, но меня это не могло остановить. Внимание металла прошло мимо, уничтожая дайтьи, огибая меня, словно вода. Вытянув потоки, я пронзил ими первого церковника, тот захрипел, глядя на живот, где пр
оступали пятна крови. Я мелькнул смазанной тенью, оставляя за собой бьющиеся в агонии тела. Хранители незримо проходили сквозь пространство и уводили души погибших по Входящему Пути…
***
Я стоял посреди места схватки. Наступил рассвет. Люди лежали в собственной крови, благо, что сейчас зима, иначе уже начали бы благоухать. Некоторым удалось выжить, новоприбывшие дайтьи ходили среди них, прерывая жизни.
- Уберите этих клоунов! Где их командир, я вас спрашиваю?
Солдаты распределились по поляне, переступая через серебристую пыль, которой рассыпались члены моей группы под действием амулетов. Я прошёл мимо трупов, взгляд зацепился за знакомую фигуру. Подойдя ближе, присел на корточки рядом с телом Ванессы и коснулся её руки. Ран не было, но и пульса тоже. Опустив голову, я прикрыл глаза и злобно скрипнул зубами. Ей не удалось избежать моих потоков.
- Что с нами делает война? – тихо спросил я девушку, та смотрела неподвижным взглядом и молчала. Ответа ждать было глупо.
Меня подозвали, когда нашли человека в форме офицера, его живот был вспорот, кишки неприятно смотрелись в свете солнца, синеватые, со сгустками крови. Повернув ногой его голову, я рассматривал лицо трупа. Кровавое месиво, складывалось ощущение, что по телу несколько раз пробежались, неоднократно наступая на лицо. Командир отряда.
- Помер. Не лучший поворот дел… - я окинул злобным взглядом тело убитого и сплюнул на землю.
- Вы мрази… - тихий хрип вырвался из горла бойца по соседству, я повернулся к нему и подошёл ближе. Воин смотрел воспалёнными глазами. Не боль и отчаяние, не тупое ожидание смерти, просто тяжёлое предчувствие, вот и всё, что в них можно было прочесть.
- А вы церковники, - в тон ему ответил я. - Больные на голову. Думаете, Бог вам поможет, а он ничего не сделает, чтобы вас спасти, как сотни раз до этого ничего не делал.
- Бог сотворил мир… - мне с трудом удалось различить слова в хриплом шёпоте, прерывающемся тяжёлым дыханием. - Что ещё мы можем требовать?..
- Да-да, слышал я эту байку, - поморщился я, прерывая его мучения ударом ножа, - Только бред это всё, про Всемогущего. Эй, отнесите это к тем кускам мяса, оно больше не дёргается!
Я смотрел на тела раненых, мимо проходили дайтьи, задавали им короткие вопросы, а потом прерывали их жизни. Почти сотня человек погибло. Я не понимал, почему они так бездумно шли на смерть. Они не вечны и хрупки, живут ради эмоций, наполняющих каждый день, счастья, веры. А ещё они боятся потерь. Неужели, страх даёт им силы жить?
Недовольный, я отвернулся. Подобные размышления приводили меня в тупик. Сам я перестал бояться, а счастье… можно ли назвать так наслаждение кровью, чужим отчаянием и страхом? Пожалуй, не совсем подходящее определение. Да и не хотелось признаваться, что меня могут радовать подобные вещи, даже самому себе.